Амалия. Перекроить судьбу (СИ)

Отложив его в сторону, принялась дальше перебирать вещи: двое панталон, заменяющих здесь трусы, ещё одна ночнушка, униформа горничной, состоящая из грязно-коричневого платья, белоснежного передника и такого же белоснежного чепчика. Ещё одно платье, но если то, что я отложила, было летним, лёгким, то это, наоборот, тёплое, шерстяное. Помимо этого лежали мешочки с монетами, гребень с частыми зубьями, пара лент, чтобы завязывать волосы, и брусок вонючего мыла, напоминающего хозяйственное. Это самое мыло я отложила в сторонку, решив постирать панталоны. Или… Я задумалась, не остаться ли мне здесь на время, пока не подыщу жильё? Думаю, за неделю я определюсь, хочу ли жить в этом городе.

А там уже буду выбирать. А раз я останусь, то могу постирать платье, оно как раз за сутки высохнет. Простирнув наряд, повесила его на натянутую верёвку. Оглядев дело своих рук, протёрла туфли и разрешила себе наконец отдохнуть. Укутавшись в одеяло, я обняла сына и уснула под мерное сопение малыша.

Утром меня разбудил Васил, но сказал, что сходит по делам сам, а мне велел отдыхать. Я кивнула, закрыла за Василом дверь и легла спать дальше, прерываясь лишь на кормление Итана.

Божечки! Славься тот умник, что придумал самоочищающуюся пелёнку! Представить себе не могу, как бы я меняла бельё. А ведь и сушить негде, да и пелёнок нет…

Васил вернулся примерно в обед. Разбудил меня, удивившись, что я ещё сплю, и потащил вниз – обедать.

— Я заплатил ещё за пару ночей, — сказал Васил, ожидая еду. — У меня здесь дела, а ты осмотришься. Может… Может, вообще вернёшься со мной в деревню?

— Нет, не поеду, — мотнула я головой. — Не уживусь я там. Не факт, что найду пристанище здесь, но в крохотную деревню, полную ненависти, я ехать не хочу.

— Ну, как знаешь, — не стал уговаривать мужчина. — Но чтобы писала мне!

Быстро расправившись с обедом, мы вышли на улицу.

— Сейчас словим экипаж, — сказал Васил, подходя к дороге.

— А почему не на Вьюге? — удивилась я.

— Не хочется мне к дочери на телеге ехать, — фыркнул мужчина. — А вот и извозчик.

Васил махнул рукой так знакомо. Мне показалось, что вот сейчас подъедет желтенький автомобиль с шашечками на крыше. Но подъехала открытая карета с молодым парнем-кучером.

— Полсеребрушки – и отвезу куда угодно! — залихватски начал он, но затем добавил, подмигнув: — Но в пределах Лирха.

— Нам надо на Весеннюю улицу, дом с красной крышей и серым забором, — не поддержал весёлый тон Васил.

— Залазьте, — фыркнул парнишка и проказливо улыбнулся.

Мы ехали молча. Васил нервно теребил подол своей рубашки и жевал губы. Переживал… Сколько же он не видел дочь? Подъехав к нужному дому, Васил передал монеты кучеру и спрыгнул на землю. Подав мне руку, помог спуститься и повернулся к дому.

— Идём? — тихо спросила я.