Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Так вот, — вновь привлек наше внимание Тимка, — раз обида была нанесена, и кровь пролита, то мы готовы оплатить долг как и положено.

— И как же у вас положено? — осведомился я.

— Кровь за кровь, — торжественно пронеслось над площадью.

— Чего? — не понял Стас. — Нам опять кого-то по морде бить надо?

— Мы вернем вам долг, чтобы город остался цел и жители не погибли под рукой господской. Примите жертву…

— Чего? — забеспокоился я.

— Погоди, наверно нам сейчас тыкву выдадут или поросенка, — успокоил меня новоявленный дед. — Не надо обижать простых людей и отказывать им в пустяковой просьбе. Учись дипломатии. Ты же будущий князь.

У меня было дурное предчувствие. И оно нарастало по мере того, как сквозь толпу в нашу сторону пробирались два здоровые детины, которые вели кого-то, ухватив за плечи. Вскоре прямо перед нами оказался тот самый кривой мужичок, который ранее опирался на костыль. Он был вымыт, криво острижен, облачен в простую льняную рубаху, босой, с заплывшим под синяком глазом и разбитой губой. Бедолага уставился на нас со священным ужасом и открыл было рот, чтобы сказать что-то. Однако не успел. Тимка продолжил вещать громовым голосом:

— Мы отдадим кровь за кровь. Выплатим долг. Каждый нанесет удар…

— Тыква, говорите? — язвительно уточнил я, повернувшись в главе кустодиев.

— Или поросенок, — растерянно кивнул он.

— … мы окропим землю кровью одного из наших братьев, которого мы омыли и подготовили для подношения… — орал уже Тимка истошно, а остальные образовали полукруг, в котором в ужасе сжался кривой мужичок.

Горожане ощерились в сторону несчастного вилами, топорами, и ножами, которые до того прятали под полами рубах.

— Кровь смоет с города вину… — заключил Тимка и его лицо приобрело свекольный оттенок. — Бей его!

— Стоять! — проревел Зимин и за его спиной из-под земли вырос огромный ледяной человек.

Рядом со мной появились два пня и видимые для всех Митрич с Гагрульей. А Морозов развел руки в стороны, и над жертвой растянулась сеть из мелких красных бусин.

— Тронете его и все тут ляжете, — продолжил Стас и я по его глазам понял, что он не шутит. — Ишь чего удумали, простого человека в жертву приносить!

— Надо барина на вилы поднять! — понял по-своему исполнительный Тимка и, не дожидаясь ответа, заорал, — На вилы Синькова и дочку евойную!

— И дом сжечь! — с готовностью подхватили добрые жители.

— Всем на колени, — прогремело над площадью, и разгоряченные горожане разом оказались на мостовой все в той же позе, в которой ждали права молвить слово.

— Если кто-то не подчинится — на каторге сгною, — продолжил уже обычным голосом Морозов. — Мы не ждем от вас жертвы. Я лично разберусь, кто вас научил этому варварству. В нашей империи такого уже много столетий никто не делает.