Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Солнышко, ветерок, призраки шепчутся вдали.

— Вы их чуете? — тихо осведомился я.

— Тут много странного, Павел Филиппович, — продолжила женщина, делая вид, что обмахивается от несуществующей жары. — Само место полно силы. И она удивительная, ни на что не похожая. Знаете, мне отчего-то кажется, что оно должно походить на двери в другой мир. Хотя я никогда не бывала в таком месте, но полагаю, что именно так оно и должно ощущаться.

— Как именно? — настойчиво уточнил я.

— Будто кто-то прикрыл дверь. Но внизу есть небольшой зазор, в который с улицы задувает сквозняк. В этом лесу все пропитано магией.

— Вы говорите как поэтесса, — заметил я.

— А ты тут неплохо устроился мастер Чехов. Нашел себе новых союзников, не погиб в доме, полном родни. Как ты смог с ними поладить?

— Вы хотите поговорить о князе Чехове? — прямо спросил я.

— Зачем мне это? — удивленно протянула женщина и впервые на моей памяти принялась накручивать на палец локон волос. — Будто он один только ваша родня, которая тут была.

— Приехала его супруга, — кивнул я.

— Ясно, — оборвала меня призрачная дама. — Правда, что Морозов предложил княгине руку и сердце?

— Вроде как все тело предложил и даже душу. Но я не уверен, контракт не видел, да и там обязательно внизу будет приписка мелким шрифтом…

— Ты не романтик, Павел, — женщина грустно усмехнулась. — Я знаю Александра еще со времен смуты. Он всегда был суровым и холодным. Прямо как выпавшая из пакетика килька, которую забыли в морозилке.

— Жутковатое сравнение, — я усмехнулся.

— Поверь, этот человек наводил жути на всех, с кем встречался. И мне довелось с ним сотрудничать.

— И каким же образом?

— Эти дела давно минули, — вздохнула Любовь Федоровна. — Он помог мне не попасть в острог. А я давала ему некую информацию, которой владела. К обоюдному удовольствию мы не виделись часто. Но когда я заметила его у нашего дома, то подумала, что стоит его придушить при случае.

— Зачем? — опешил я.

— Чтобы он тебя не обидел, — спокойно пояснила Виноградова. — Я же не знала, что старый черт через тебя пытался клинья подбить к Софье Яковлевне.

— Вы страшная женщина, — я изобразил изумление.

— Спасибо, — зарделась Любовь Федоровна. — Умеешь ты польстить даме.

— А отец стал легендой, — без перехода сообщил я.

— Искупитель, — Виноградова замерцала, словно не могла справиться с эмоциями. — Как он прошел это испытание?

— Ты не умеешь врать, Павел, — бухгалтер строго погрозила мне пальцем.

— Ничего подобного. Вру я хорошо. Просто вы слишком проницательная.

— Рассказывай, — попросила Любовь Федоровна.

— Ему крепко досталось. Он поведал, что почти умер, но на самом краю в ней проснулась сила и помогла выжить.

— Бедный Филипп Петрович. Никому не желаю получить этот треклятый ранг.