Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

За спиной послышалось тихое рычание. И я обернулся. Псы уже собрались в нескольких шагах от нас. И поведение кустодия им явно не нравилось. Собаки скалили зубы, а шерсть на их загривках поднялась.

— Нельзя! — рявкнул Никон. — Гулять!

Псы послушно разошлись. А конюший обратился к Зимину:

— Вы нормально обьясните, мастер кустодий. Без нервов. Если день неважный выдался, я попрошу отвара успокаивающего подать.

Я удивленно смотрел на Двушкина. Мужчина был абсолютно спокоен. И казалось, даже не понимал, что происходит.

Зимин вздохнул. А Шуйский продолжил за него:

— Мастер Двушкин. Мы смогли допросить всех погибших при помощи некроманта.

— Это я уж понял, — ответил хозяин дома. — Чай не дурак. С духами только некроманты да шаманы говорить горазды.

— И все девушки сказали, что их убили вы, — продолжил жандарм. — Поэтому зачем ломать здесь комедию и злить моего друга.

Рот Двушкина аж приоткрылся от удивления. Несколько секунд, он смотрел на нас. А затем усмехнулся, словно не веря сказанному:

— Это шутка такая, Дмитрий Васильевич? — уточнил он, и в голосе Двушкина слышалось нескрываемое удивление. — Я здесь при чем?

Я ждал, что конюший хотя бы попытается оправдаться, мол «оговаривают меня эти бабы». Но хозяин дома молча и с непониманием смотрел на жандарма, ожидая ответа.

Шуйский открыл папку, вынул стопку протоколов и положил их на стол:

— Вот показания всех мертвых девушек, — начал он, перебирая листы. — Все они указывают на вас, как на убийцу. Для суда этого вполне хватит.

И в этот раз конюший смог меня удивить. Он не испугался, не разозлился. Не стал насмехаться, что мы ничего не докажем. Только растерянно забормотал:

— Да не я это. Искупителем клянусь. Я не мог так с ними. Они хорошие были. Могу перед допросом мастера душеправа ответить. Или поклясться чем угодно.

На глазах Двушкина вдруг выступили слезы. И в этот момент, я засомневался в показаниях призраков. Но Зимин покачал головой и отчеканил:

— Увы, мастер Двушкин, но клятвы не являются доказательством невиновности. Мы вынуждены задержать вас на двое суток.

— А как же конюшня? — глупо уточнил Никон. — Как же лошади?

И в этот момент, Арина Родионовна, которая до того молча наблюдала за допросом, вдруг встала с кресла и взяла Девушкина за руку:

— Успокойтесь, мастер, — мягко произнесла она, глядя в глаза дома. — Все будет хорошо. Следствие разберется во всем. И если вы невиновны…

Никон вдруг замер. А потом закивал:

— Вы правы. Правы. Это ошибка, и она разрешится во время следствия…

Девушка пораженно взглянула на бородача, а затем отпустила его руку. И села, придвинув кресло к моему. Склонилась ко мне и прошептала:

— Кажется, мы ошиблись, Павел Филиппович. Никон и правда в шоке. И уверен, что его обвинение — ошибка. Он верит, что никого не убивал.