Дорогая Жасмин

На третьем этаже размещались просторная, красиво обставленная спальня и гардеробная. Во всех комнатах, кроме гардеробной, были камины. Несколько дней ушло на то, чтобы апартаменты приняли жилой вид. С дубовой мебели сняли чехлы и отполировали темное дерево. Занавеси и балдахин над кроватью вычистили и повесили. Чудесные восточные ковры принесли из кладовой и разложили на полу. Они принадлежали леди Дженет, и, когда та переехала в свой новый замок, о них почему-то забыли. Туалеты мадам Скай хранились в гардеробной. На кровать положили ее собственную перину, подушки и белье.

Все остальное хранилось в дубовой укладке, обитой внутри кедровыми дощечками. Слуги достали серебряные подсвечники и начищенные медные лампы для освещения комнаты; каждое утро у каминов складывались вязанки дров. На буфете появились хрустальные графины с вином и виски и четыре кубка, в фарфоровой чаше благоухала смесь высушенных цветочных лепестков.

— Удивляюсь, как у нее хватило духа покинуть Королевский Молверн на пороге зимы, — заметил граф Гленкирк ночью, когда они с женой уютно устроились в постели, прижимаясь друг к другу и слушая завывание ледяного ветра и стук дождя.

— А я нет, — тихо ответила Жасмин, крепче обнимая мужа. — Она не хочет оставаться в Королевском Молверне на рождественские праздники. Неужели ты не понимаешь? И не может гостить у детей, потому что те начнут строить сочувственно-скорбные мины и этим окончательно разобьют ее сердце. Я единственная, кто не видел, как умер дедушка, потому она и приехала ко мне. И клянусь всем святым, я рада! Ни разу еще не рожала без присмотра бабушки!

Граф положил ладонь на живот жены, ощущая, как встрепенулось дитя от его прикосновения.

— Он крепкий парнишка, Жасмин.

— Ты уверен, что это мальчик? — засмеялась она.

— Да, — кивнул граф.

— Я тоже, — согласилась жена, накрывая его руку своей. — Патрик, шестой граф Гленкирк. Унаследует все прекрасные качества Лесли, верно? И станет великим человеком.

— Как все остальные наши мальчишки. С такой матерью, как ты, они просто не смогут быть иными, Жасмин, моя дорогая Жасмин!

Он нежно поцеловал жену, и, безусловно, оба сплелись бы в страстных объятиях, но срок беременности был слишком велик. Приходилось ограничиваться ласками и поцелуями.

Груди Жасмин налились, и сквозь тонкую кожу просвечивали голубые жилки. При мысли о том, что младенец скоро припадет к этим прекрасным источникам жизни, Джемми испытывал неодолимое возбуждение. Конечно, придется нанять и кормилицу, но как приятно сознавать, что скоро твоего ребенка прижмет к груди прелестная мать.

Дети тоже освоились в Гленкирке и быстро подружились с деревенскими ребятишками. Брат Дункан ежедневно и неукоснительно давал уроки Индии, Генри и даже Фортейн.