Дорогая Жасмин

— Вы, кажется, намереваетесь уморить меня голодом, милорд? — воскликнула она. — Вот чего стоит ваша привязанность?

— Но мне придется добраться до Лея, чтобы привезти еду и вино, — капризно запротестовал он.

— Значит, в путь! — повелительно бросила Жасмин. — И если вы угодите мне хорошим обедом, милорд маркиз, я, возможно, буду сговорчивее.

Она зазывно улыбнулась.

— Сука! — неожиданно взвился Сен-Дени, вскакивая. — Думаешь убаюкать меня сладкими речами? Я требую доказательств.

— Доказательств? — пробормотала Жасмин, гадая, какая очередная мерзость родилась в его воспаленном мозгу.

Неужели он снова примется размахивать плетью? Вряд ли он настолько пришел в себя, чтобы попытаться овладеть ею, но кто знает?

— На колени! — резко приказал он, снова вытаскивая из штанов вялую плоть. — Покажи, как ты умеешь ласкать ртом! Доставь мне немного удовольствия и сделай мою поездку в Лей приятной.

Вцепившись в волосы Жасмин, он притянул ее голову к своему животу.

— Ну, милочка, сейчас мы убедимся, насколько правдивы твои слова. Или ты просто врешь, чтобы перехитрить меня?

Жасмин невероятным усилием воли постаралась отрешиться от мыслей о ненавистном насильнике, чтобы решиться обхватить губами его плоть.

Несколько мгновений она оставалась неподвижной, но потом все-таки сделала несколько движений языком, чтобы лишь слегка возбудить его. Если хуже ничего уже не будет, она вытерпит!

Жасмин втянула пробуждающуюся плоть поглубже в рот, и Пирс застонал, вжимая ее голову в свой пах. Иисусе! Неужели это никогда не кончится! Еще мгновение, и фонтан семени брызнет ей в глотку, а эту пытку она вряд ли вынесет.

— Довольно! — наконец выдавил он, отталкивая ее, и, взглянув на свое орудие, потрясенно застыл.

Таким огромным оно никогда не бывало.

— Ты колдунья, — тихо заметил маркиз. — Я не знал женщины, которая могла бы так ублаготворить мужчину.

— Я выполнила твое условие, — напомнила Жасмин. — Теперь поезжай и привези нам еды и вина, а не то я погибну от голода и жажды.

— Хорошо, — согласился он, связывая ей руки. — Не вздумай что-нибудь выкинуть до моего возвращения.

— Поезжай, — глухо повторила Жасмин. — Я слабею с каждой минутой.

Он оставил ее одну в полнейшей темноте — ни огня, ни свечи.

Но как только дверь за маркизом закрылась, Жасмин принялась растягивать путы в попытке ослабить веревку. За окном послышался стук копыт. Уехал! Но кто знает, сколько времени его не будет?

Жасмин трудилась, стараясь дышать медленно и глубоко, успокаивая сильно бьющееся сердце. Нельзя терять ни минуты!

Наконец она ухитрилась освободить одну руку и, быстро размотав веревку со второй, потерла ладони. Запястья были стерты и кровоточили. Жасмин, превозмогая боль, осторожно ощупала кожаный ошейник.