Дорогая Жасмин

Дейдра Блекторн чуть не плакала, но старалась держать себя в руках.

— Ну же, Дейдра, — упрекнула Скай самую хрупкую из дочерей, — ты едешь домой, и к тому же живешь достаточно близко, чтобы в любое время навестить меня. Я прошу лишь немного покоя.

Дейдра сглотнула слезы и молча наклонила голову. Джон, ее муж, помог ей сесть в карету.

— Не хочется оставлять тебя в таком состоянии, — признался Патрик Бурк.

— Мне нужно побыть одной. — Она обняла сына. — Ты совсем как отец! Но не тревожься, я сумею о себе позаботиться! А сейчас оставь меня оплакивать Адама.

— Садись в карету, Патрик, — решительно окликнула его жена Валентина и, поцеловав свекровь, заговорщически улыбнулась.

Последними уезжали граф Линмут с семьей. Эйнджел и дети уже простились со Скай. Теперь настала очередь Робина Саутвуда.

— Надеюсь, ты посоветуешься со мной, мама, прежде чем решишься на что-нибудь необдуманное? — сухо осведомился он.

— Скорее всего нет, Робин, — честно призналась она.

— Ты уже что-то замышляешь! — упрекнул он. Скай лукаво усмехнулась:

— Откуда ты знаешь? Я так давно не замышляла ничего серьезного, Робин!

— Зато я с детства прекрасно помню это выражение лица, мадам, — засмеялся сын, но тут же став серьезным, добавил:

— Я рад, что решил провести здесь Двенадцатую ночь, вместо того чтобы, как обычно, дать бал в Лондоне, Эти проклятые увеселения чертовски дорого обходятся! Мне просто повезло оказаться нынче в Королевском Молверне.

— Ах, как я любила балы в доме твоего отца, — вздохнула Скай, захваченная ностальгическими воспоминаниями, — особенно тот, что он давал в Двенадцатую ночь! Так и вижу, как барка королевы медленно поднимается по реке к Линмут-Хаус.

Двенадцатая ночь всегда была для меня особенным праздником. В одну из таких ночей я зачала тебя, Робин. А помнишь ту Двенадцатую ночь несколько лет назад, когда Жасмин едва не стала причиной ужасного скандала, потому, что Сибилла застала ее в постели с лордом Лесли! А теперь эта ночь навсегда будет связана для меня с кончиной Адама. — Пожилая женщина вздрогнула и плотнее закуталась в плащ. — Отныне этот праздник навеки станет для меня днем траура.

— Признаться, я все-таки уезжаю с тяжелым сердцем, — вздохнул Робин, крепко обнимая мать.

— В эту минуту я чувствую себя такой слабой и хрупкой, — созналась Скай, — но это пройдет. Так было, когда умерли твой отец и Найл.

"Но тогда твоей несокрушимой опорой был Адам», — подумал Робин, а вслух произнес:

— Сообщи, когда соберешься покинуть Англию, и прикажи моей строптивой племяннице вернуться домой.

Он нежно поцеловал мать и еще раз стиснул изо всех сил.

— Счастливого пути, Робин, — пожелала Скай сыну и долго смотрела вслед его экипажу.