Дорогая Жасмин

Взрыв давно не испытанных ощущений следовал за взрывом, терзая ее пылающее тело. Она томилась от наслаждения и жажды новых наслаждений. Однако, так и не успев подарить ей усладу, Джеймс остановился и вторгся уже двумя пальцами в пульсирующее жаром лоно.

— Пожалуйста… — с трудом вырвалось из сжатого судорогой горла Жасмин.

Джеймс отнял руку и, привстав, вонзился в горячее, влажное лоно, туго обхватившее его вздрагивающую плоть, словно ножны — стальной меч. Она обвила ногами талию Джеймса, и он нырнул еще глубже в обжигающую расселину.

— О-о-о, маленькая распутница, — простонал он, не отрывая губ от ее шелковистых волос.

Жасмин чувствовала, как застучало в висках. Он наполнял ее своей свирепой страстью, врываясь в нее и удаляясь снова и снова, пока голова не пошла кругом. Женщина сунула в рот кулачок, чтобы заглушить рвущийся крик, но он с силой отвел ее руку, и в зале прозвенела любовная песнь:

— Джемми! О Боже, Джемми! Да! Ох-х-х-х! Дрожа, она перевалила через вершину и окунулась в теплый мрак экстаза. Он излился в нее, скрипя зубами от безудержного исступленного наслаждения. Распростершись на Жасмин, Джеймс жадно вдохнул благоухание иссиня-черных волос, и прошло немало времени, прежде чем он поднял голову и отодвинулся.

— Мадам, та давняя ночь ничто по сравнению с тем, что произошло сейчас. Я схожу с ума по тебе, Жасмин. Признайся, что ты испытала восторг в моих объятиях.

Жасмин тихо рассмеялась.

— Милорд, думаю, мы наконец обнаружили, что между нами общего. Подобная страсть — залог счастливого брака.

— Но этого мало. Жасмин, — тихо заметил Джеймс.

— Согласна, но разве это не прекрасное начало?

— Значит, ты готова выполнить свой долг и подчиниться приказу короля? — нежно поддразнил он, чуть прикусывая ее пальцы.

— Вот еще одно, в чем мы едины. Мы оба сознаем наши обязательства перед короной и нашими семьями.

Жасмин, в свою очередь, стала чувственно посасывать его пальцы, не отрывая взгляда от любовника. Ее губы тронула легкая улыбка.

— Может, нас еще что-то роднит? — пробормотал он. Иисусе! Эта женщина колдунья. Она выпила его до дна, но нежного прикосновения губ оказалось достаточно, чтобы он вновь захотел ее.

— Мы любим детей и простую жизнь, — напомнила Жасмин.

— Да, — согласился Джеймс, — но это ваши дети, мадам.

— Эту беду нетрудно исправить, — пообещала Жасмин и, встав, накинула халат. — Идем, Джеймс Лесли. Моя постель куда теплее и удобнее, нежели каминный коврик. Я буду послушна всем вашим желаниям, милорд.

Она направилась к выходу и лишь на мгновение замешкалась, чтобы поманить Джеймса за собой.

Граф Гленкирк поднялся, обернул вокруг пояса килт и, захватив остальную одежду, последовал за любовницей.