Дорогая Жасмин

Голова Жасмин бессильно запрокинулась, и он подался вперед, горящим языком лаская стройную колонну ее шеи. Жасмин что-то бессвязно лепетала, пока он пересекал спальню и осторожно опускал любовницу на край кровати. Получив наконец желанную опору, она свесила ноги, но он закинул их себе на плечи в неистовом стремлении вторгнуться еще глубже во влажные тесные ножны. Жасмин завела руки за голову, чуть выпятив груди. Джеймс жадно стиснул розовые холмики, хищно улыбнувшись, когда услышал ее страстный стон, и стал терзать языком соски, неустанно кружа, останавливаясь, снова обводя напрягшиеся бутоны, пока она не утратила способности думать.

Ее груди всегда были крайне чувствительны, и он продолжал лизать, сосать, целовать и кусать их достаточно сильно, чтобы вызвать мгновенную боль, которую тут же исцелял поцелуями. Все это время он оставался в Жасмин, и она ощущала подрагивания его набухшей плоти. Груди ее налились и припухли, словно готовые вот-вот взорваться, но она понимала, что даже в этом случае не получит облегчения. Она сгорала в пламени собственной похоти и почти обезумела от непередаваемо острого наслаждения.

— Возьми же меня, — прошипела она, — возьми! Джеймс взглянул на нее и тихо рассмеялся.

— Сначала, дорогая Жасмин, признайся, как сильно ты хочешь меня, — безжалостно измывался он и едва успел поймать ее скрюченные пальцы, уже готовые вцепиться в него. — Говори, — крикнул он зычным голосом, — говори или я покину тебя. Ты можешь не любить меня, сердечко мое, но, клянусь Богом, будешь желать!

Золотисто-зеленые глаза горели лихорадочным огнем.

— Ты хочешь меня так же сильно, как я — тебя, — парировала Жасмин, сжимая его плоть потаенными мышцами своего упруго-податливого естества, — испытанный гаремный способ, к которому прибегали женщины ее страны, ублажая мужчин.

— Скажи так, чтобы я слышал, Жасмин. Ну же, скажи, что хочешь меня! — настаивал он с перекошенным от сладостной пытки лицом. — Не томи!

Джеймс взял в рот сосок и стал жадно сосать. Жасмин едва не закричала. Он убивает ее! Уверяет, что любит, но на самом деле просто убивает! Тело ныло от неутоленного голода.

— Я хочу тебя, Джемми, — охнула она. — Хочу! А теперь возьми меня, ублюдок, и прекрати эту муку!

И Джеймс сразу начал двигаться.

Ритм становился все быстрее, пока их взаимная страсть не достигла высочайшего накала и не вырвалась на волю. Жасмин на мгновение потеряла сознание и взлетела так высоко, что не чаяла вернуться на землю. Но уже через несколько минут она пришла в себя. Джеймс по-прежнему лежал на ней, задыхаясь, с безумно бьющимся сердцем.

Жасмин не могла пошевелиться — пережитое наслаждение было слишком велико. Очевидно, и он испытывал нечто подобное.