Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени

— Долбанные лапы!! У меня не получается превратиться в человека, а без рук я не могу тебя исцелить!..

— Так и не надо. Бесполезно же, — вяло улыбнулась я. — Это всё не имеет смысла. Не мельтеши, сейчас сон все равно сменится.

Едва договорила, как сердце остановилось, и сознание отключилось. Но ненадолго: скоро я открыла глаза, обнаружив себя посреди некой ярмарочной площади. Пространство вокруг еще не до конца сменилось, оно только было в процессе трансформации.

Но вот интересно: сон сменялся, а кот остался. Стоял рядом со мной и в ужасе смотрел то на меня, то по сторонам.

Все такой же белый, с красивым золотым отливом. Только ошарашенный всем увиденным.

Это странно, что кот остался, потому что в каждый новый сон переходила лишь я одна. Все остальные декорации сменялись молниеносно. А это значит что? Значит, кот — не декорация. Черт, неужели правда Морис?..

— Глорик, говоришь, за тобой пришёл, — пробормотала я задумчиво. — Хм…

Честно говоря, не знала, мог ли он пройти в чей-то сон на Водном Кордоне. Наверное, мог, если постараться. Я-то при засыпании мгновенно в ловушку эффундов попала, а сюда фамильяру хода нет.

Но по чужим снам Глорик вполне мог пробежаться. Наверное…

— Ладно, допустим, ты мне не мерещишься. Хотя мне, честно, странно об этом думать… Но допустим. Тогда тем более — уходи отсюда. Я не знаю, может ли тебе тут что-то навредить. Но если ты настоящий, а не плод моего воображения, то беги как можно дальше. Здесь опасно.

— Н-да, я заметил, — нервно дернул хвостом кот, внимательно разглядывая меня. — Что произошло? Ты… Ты умирала. Как будто бы по-настоящему. От тебя исходила четкая аура умирающего человека. Тебя исполосовало стеклами и ножами.

Почему на тебе нет никаких повреждений?

— Так сон же, — пожала я плечами с совершенным безразличием. — О, мороженое!..

Мимо по ярмарочной площади проходил мороженщик, раздавая всем холодное лакомство, и я взяла из его рук шоколадный рожок, усевшись прямо на зеленый газон.

Морис, устроившийся рядом на траве, смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Почему ты так спокойно на все реагируешь? Тебя только что убили! А ты сидишь тут и… ешь мороженое?! Это нормально вообще?

— Последняя радость умирающего! — с легкой истеричностью заявила я.

Помолчала немного и добавила уже не так бодро:

— После двадцатой смерти подряд перестаешь реагировать на такие вещи, как летящий на тебя грузовик и острые стекла, впивающиеся в тело. И просто радуешься мороженому.

— После… какой? — тихо переспросил Морис. — Двадцатой? А… сколько их тут у тебя всего уже было?

— После тридцатой сбилась со счета, — пожала я плечами.

Морис молчал. Долго. Напряженно. Жаль, что физиономия мейн-куна плохо передавала эмоции, но шоковое состояние Мориса было очевидно.