Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени
А якорь…
Помолчала немного, утерла слезы тыльной стороной ладони и продолжила тихо:
— У меня, наверное, нет якоря. Мама… Я ее очень люблю, но моей любви к ней не хватает, чтобы проснуться. Она меня тоже любит, но она хаотична по своей природе, и мысли у нее скачут с одной на другую, она не может меня удерживать в реальном мире, ее мысли для этого недостаточно яркие и твердые… Недостаточно упрямые, можно сказать. Нет в ней какого-то мощного стержня… Других родственников у меня больше нет. Подруги — это всё не то, их недостаточно. Отношения с ними носят исключительно поверхностный характер.
Снова шмыгнула носом и отвернулась, обняв себя за плечи. Отсутствующим взглядом уставилась на замершие фигуры нечисти. Они почему-то тоже стали словно бы трескаться, и через эти трещины сочился яркий фиолетовый свет. Еще мне показалось, что я слышала отдалённый звук, будто кто-то выл от боли.
В душе было пусто. Я уже ничего не чувствовала. Я устала. Дико устала и не хотела сейчас ничего. Хотела спокойствия.
Вздрогнула, когда Морис оказался рядом и развернул к себе. Взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.
Он притянул меня к себе, сходу вовлекая в восхитительно страстный поцелуй. Глубокий Жадный. Такой отчаянный, словно бы последний.
Морис зарывался пальцами в мои волосы, обнимал так крепко и горячо, и не было сейчас в мире ничего слаще, важнее, нужнее этих объятий.
Я обхватила его за шею и прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом поцелуе.
Глупо? Наивно? Может быть. Но иногда, чтобы понять, что человек тебе важен, не нужно ходить вокруг да около месяцами и годами. Иногда достаточно пройти вместе через серьезные трудности и сделать для себя все нужные выводы.
Но чтобы дать шанс чему-то большему, надо именно что перешагнуть дальше и жить самой.
— Мисс Габруа! — донесся дребезжащий голос откуда-то издалека. — Мисс Габруа, вы меня слышите?.. Мисс Габруа!..
…я вздрогнула всем телом и судорожно вздохнула, открыв глаза, обнаружив себя лежащей на траве около административного здания Кордона, и ошалело глядя на склонившиеся надо мной тревожные лица коллег.
Глава 37. Несгибаемый
Я лежала на холодной земле, но не замечала холода. Смотрела в черное небо, в которым кружились тысячи цветных потоков ветра.











