Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени

Наверное, это жутко — осознавать происходящее и не иметь возможности сделать с этим хоть что-нибудь.

— Много инквизиторов погибло? — еле ворочая языком, спросил Флейтон.

— Вас не должно сейчас это волновать, господин Амбросский.

— Значит, много, — он снова прикрыл глаза, помолчал какое-то время, потом продолжил слабым голосом:

— Ненавижу инквизиторов. Всех. Но такой смерти… никому не пожелаешь. Я не хотел… так. Моя ненависть… обернулась против меня же самого. Съела меня… изнутри. В прямом смысле того слова…

Мне нечего было сказать ему в ответ на это.

Его ненависть действительно обернулась против него самого, но продолжать развивать эту тему с едва живым человеком, который даже в таком состоянии осознавал весь масштаб бедствия, было неразумно.

— Он стал сильнее… Намного сильнее, — прохрипел Флейтон.

— Кто? — тут же спросил Морис, шагнув ближе к койке и встав за моей спиной. — Эффу?

Но Флейтон будто бы никого вокруг больше не видел и не слышал и продолжал разговаривать только со мной.

— Такая мощь… Такая невероятная мощь, эта черная гадина.

Безжалостная тварь, идущая напролом… Он паразитирует, пока заперт, но так отчаянно рвётся наружу… Ему больше не нужны такие сложные пути… Он наелся достаточно, чтобы двигаться дальше самостоятельно…

— Вы говорите про Эффу? — спросила я, нахмурившись.

Флейтон мой вопрос проигнорировал. Он явно был не в себе. Впрочем, я не представляла даже, насколько у него сейчас было искажённое восприятие реальности.

— Тело… Хочет восстановить свое тело… Нужно много силы, много жертв… А пока выжидает и скачет… Ловит в свои сети… Въедается в мозг… Самому не вытащить… Путает сознание, завладевает полностью… Использует как сосуд… Как тупой безмозглый сосуд… Так нелепо… Такая нелепость…

Он закашлялся и снова судорожно вздохнул, глянув на меня более осмысленно.

— Спасибо тебе, девочка… что освободила.

Потом он всё-таки заметил стоящего около двери Эрика, и лицо Флейтона исказила гримаса отвращения. Я ожидала, что он скажет сейчас какую-нибудь гадость, но вместо этого Флейтон лишь еле слышно пробормотал:

— Простите меня… Я не хотел…

Он издал еще один судорожный вздох и затих.

Голова безвольно упала на бок, взгляд стал пустой и безжизненный. Его магическая Искра погасла на глазах, и я уже ничего не могла с ней сделать. Его словно бы выжгли изнутри. Это даже не погасшая магическая Искра, а… Не знаю… Жуть какая-то.

Аура господина Амбросского была настолько сильно искореженной, что поправлять тут уже было нечего.