Хочу любить своего врага

К тому же, как говорил вождь мирового пролетариата – даже кухарка может управлять государством. Все работы хороши. Это уже Маяковский сказал, если помнишь. Нет классовых различий, есть классовые предрассудки. Все люди равны, все профессии почетны. Это сказал…

– Прекрати цитировать великих людей, – оборвала мужа мама Глеба. – Что подумают Максаковы?

– Они подумали, что опоздали со знакомством нашего сына и их внучки. И лично я буду этому бесконечно рад.

Альбина Витальевна сердито покинула прихожую.

– Не обижайся на мою жену, она немного взволнована, – доверительно сообщил Станислав Игоревич. – Почему-то считает наших гостей очень важными людьми.

Отец Глеба пропустил вперед Глеба и Лизу. Они вошли в гостиную. На диване сидела пожилая пара. Крупный мужчина за семьдесят с роскошной шевелюрой седых волос и не менее крупная женщина, с коротко стриженными крашенными волосами. На женщине было надето элегантное платье цвета антрацита. Нитка жемчуга на шее. Очень сдержано и стильно. Пара удивленно посмотрела на Лизу. Потом одновременно перевела взгляд на Альбину Витальевну.

– Это знакомая Глеба, работала у него поварихой, – небрежно махнула рукой в сторону Лизы мама Глеба.

– Позвольте вас познакомить, – выступил перед женой Станислав Игоревич. – Это Лиза. А это наши давние знакомые – Светлана Анатольевна, Борис Павлович, их внучка Кристина. Ты, Глеб, кстати, видел ее в детстве. Не помнишь?

– Нет, – признался Глеб.

– Да, разумеется, тебе тогда было пять, а Кристина только родилась.

Стало быть, Кристине двадцать три – сообразила Лиза. Кристина была не просто красива, она была дивно красива. Девушка была одета в элегантный брючный костюм цвета слоновой кости. Она сидела в глубоком кресле, закинув ногу на ногу.

– В прошлом году она окончила Сорбонну, – многозначительно посмотрела на сына Альбина Витальевна.

– Очень много слышала о тебе, – Кристина поднялась с кресла, протягивая Глебу руку для поцелуя.

Тот пожал ее, тем и ограничился.

– Мы обсуждали французских импрессионистов, – перевела взгляд на Лизу мама Глеба. – Кристина год жила в Париже.

– Париж прекрасный город, – кивнул Глеб. – Но мне больше нравятся маленькие уютные городки Прованса.

– А ты романтик, – широко улыбнулась Кристина.

Глеб пододвинул Лизе еще одно кресло, сам сел рядом на стул, взял ее за руку.

– Им меня сделала Лиза, – не менее широко улыбнулся в ответ Глеб.

– Ты что, возил ее в Прованс? – не поверила своим ушам его мама.

– Нет, ей нравится кофейня в этом стиле. «Французская деревня». Очень милое местечко.

– Разумеется, кому интересны импрессионисты, а кому поесть, – поджала губы мама Глеба.

– Давайте пить чай, – прервал жену Станислав Игоревич.

Это было очень кстати.