Lex

Не хочу плакать! Она недостойна этого! Делаю глубокий вдох и активно машу руками на глаза, создавая небольшой ветерок, который должен побыстрее высушить подступившую влагу.

В этот момент открывается дверь и входит папа.

– Евангелина! – строго начинает он, но как только замечает мои слезы, сразу замолкает. Трет обеими ладонями свое лицо. Он устал от наших постоянных ссор, это понятно.

Но я не собираюсь ему упрощать задачу. Я его не буду жалеть.

– Евангелина, – более миролюбиво продолжает отец, – просто потерпи немного. Просто потерпи.

Она серьезно больна, это накладывает отпечаток на ее поведение и слова.

Почему-то от этих слов кольнуло в груди.

– У нее рецидив? – я не верю. Как же так? Она же полностью излечилась.

– Да, у нее обнаружили опухоль головного мозга.

– Вот черт! – немного помолчав, я спросила: – Мама знает?

– Нет, она просила никому не говорить. Я тебе сказал, потому что ваши ссоры уже переходят все границы. Пожалуйста, будь сдержаннее. Ради нас с мамой.

Я молчу. Что мне сказать? Что не буду больше говорить ей обидных слов? Что буду молча терпеть? Ну, блин, ну как так-то а?

– Евангелина, просто потерпи до нашего возвращения.

Побудь дома, рядом, чтобы в случае чего можно было принять меры, позвонить врачу или вызвать «скорую».

– Сколько ей осталось?

– Может, месяц, а может, полгода-год.

Прикрываю рот рукой. Как бы я ни злилась на нее, смерти я ей не желаю.

– Хорошо, пап. Я постараюсь.

– Но ты все равно поедешь к маме, правда?

Как бы я ни переживала за бабушку, но все же отпуск мамы прерывать не хотелось. Она его заслужила. За этот отпуск бабуля уже достаточно выпила ее крови.

– Да. Но я каждый день буду ждать от тебя звонков о состоянии бабушки. Договорились? И если вдруг что, сразу звони.

Папа еще постоял в нерешительности некоторое время. Что он хотел сделать, я не знаю, то ли обнять меня, то ли сказать что… Но в итоге он чуть кивнул и вышел из комнаты.

А я упала на кровать и закрыла глаза.

«Что же теперь делать?»

Спустившись к обеду, я уже не обнаружила отца дома. Возможно, он уехал. В гостиной на журнальном столике лежал толстый конверт, на котором было уверенным почерком крупными буквами написано «ЭВА»

«Так, это, скорее всего, мне, потому что знакомые бабули к ней обращаются исключительно Ева».

Открываю и обнаруживаю там свой мобильник и записку. Улыбаюсь, понимая, от кого она. Открываю листок и читаю, что там мне написал Лекс, и в этот момент слышу голос за спиной:

– Шляешься неизвестно где две недели, не звонишь, не пишешь. Насилу тебя домой вернули! А твои дружки все не унимаются, шлют телефоны вдогонку.