Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Увидев их, удивилась.

– А вы, ребятки, к кому?

Дымчик презрительно хмыкнул и демонстративно отвернулся.

– Мы к Марии Топольницкой, – срывающимся голосом ответила Лиза. – Вы ее знаете?

Женщина скинула платок.

– Знаю, – усмехнулась она. – Как не знать. Это я. Вы по какому вопросу?

– По вопросу родственных связей, – иронически хмыкнул Дымчик. – А это, собственно, ее родная дочь.

Женщина побледнела, прикусила губу и тихо сказала:

Держась рукой за перила, она тяжело, по-стариковски, поднималась по лестнице.

В квартиру зашли молча.

Хозяйка включила свет и кивнула:

– Раздевайтесь! Вот вешалка, вот тапки, а я, – тяжело вздохнула она, – чайник поставлю.

Разделись, нашли разношенные меховые тапочки. Дымчик скривился и остался в носках. В доме было тепло.

Комната была довольно большой, но с непривычно низким, заклеенным желтоватой от времени бумагой потолком. Из обстановки – потертый раскладной диван, журнальный столик, прикрытый салфеткой, три самодельные, плотно уставленные книгами полки… В углу телевизор, перед которым стояли два разномастных, покрытых накидками кресла. Освещали комнату торшер и настольная лампа, а верхнего света не было: при таком потолке о лампочку головой можно биться.

Женщина сняла пальто, и Лиза впервые смогла разглядеть свою мать.

Статная, высокая, с еще очень приличной фигурой – не расплывшейся талией, большой грудью, женственными бедрами. Обветренное и неухоженное лицо было бескровно-бледным, немного надменным, аристократичным. Высокий, белый, без морщин, лоб. Прямой нос, большие темно-карие, под широкими веками, глаза. Узкий и сухой бледный рот, слегка вздернутый подбородок. Волосы – когда-то темные, а теперь больше седые – были расчесаны на прямой пробор и уложены в растрепавшийся узел.

На длинной и гладкой шее Марии висел серебряный крестик на простом потертом шнурке.

Она все еще была красива и величественна, эта женщина, которую не сломила тяжелая, выбранная ею жизнь.

Выдавали и возраст, и тяготы только руки. Безукоризненной когда-то формы кисти были покрыты кровавыми незаживающими трещинами, длинные пальцы со стертыми ногтями и разбухшими как бочонки фалангами… Потрясенная Лиза не могла отвести глаз от этих искалеченных рук.

– Садитесь, – перехватив Лизин взгляд, смутилась Мария, – сейчас будет чай.

И ушла в закуток, отгороженный ситцевой занавеской.

Лиза и Дымчик сидели в полной растерянности.

– В гостиницу, – шепнул Дымчик, – чаю попьем и… свалим!

Приложив палец к губам, Лиза умоляюще посмотрела на него и прошептала:

– Свалим, только сейчас потерпи!

Дымчик со вздохом развел руками – куда уж деваться…

Тем временем Мария накрывала на стол.