Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Сказал, что машину пришлет. Ты завтра рано уйдешь?

– Завтра воскресенье, Полечка. Завтра я дома, помогу.

– А вдруг ее удочерят хорошие люди? А, Лиз? Такое же бывает? – всхлипнула Полечка. – Бывает же, а?

– Бывает, – ответила Лиза. – Конечно, бывает. Иди, Полечка, отдыхай.

Ночью Лиза мучилась.

Как Полечка справится? Ведь видно, что еле живая. Ходит медленно, садится с усилием, встает с еще большим… Господи, Полечка-Полечка! Пышнотелая веселая Полечка! Что с тобой стало… А ведь Ритка видела, что мать болеет. Видела и… ни о ком не подумала – ни о матери, ни о дочери.

«Бедный ребенок, бедная Полечка… Бедные все. Как с этим жить? Как жить, когда своими руками – и в детский приют? Это я во всем виновата – настояла бы, поругалась бы с ними насмерть, отговорила бы Дымчика – и ничего бы не было. А теперь мой грех на всю жизнь. Я виновата не меньше, чем все остальные. Нет, больше – лучше всех понимала, что хорошего ждать неоткуда».

Утро было туманным и хмурым. Тоскливым, как похоронный марш.

«Какой с них спрос, с этих-то. Моя вина. Стыдно и страшно», – думала Лиза, собирая детские вещи. Соски, бутылочки, коробки с детским питанием, терочки для фруктов, остатки кефира и творожка с детской кухни…

Она подмыла Анюту, покормила ее. Девочка была весела и довольна, хватала Лизу за нос, теребила волосы, требовала бутылочку от каши, шмякнула ее об пол, рассмеялась и осталась довольна.

Лиза зашла в комнату и увидела Полечку. Разобранная и непричесанная, та сидела на диване, уставившись в одну точку.

– Тебе плохо? – испугалась Лиза.

Полечка медленно подняла голову.

– Мне теперь всегда плохо, Лизка. Я и забыла, когда было хорошо. Все тяжело, все с трудом. А помнишь, какой я была?

Полечка усмехнулась:

– Конь-огонь, да? Вскочу пораньше, напеку пирогов, наварю борща, сбегаю в магазин, вернусь – и бегом на работу. И там целый день кутерьма: клиенты, рецепты, касса, туда-сюда – уставала, конечно, но… Посижу после смены, попью чайку – и готова к новым подвигам! Губы накрашу, волосы начешу, взобью попышнее, влезу на каблуки, косыночку на шею… Помнишь, как я любила косынки? Красные, синие, желтые. В горох, в полоску, в цветочек. И как они мне шли, помнишь, Лизка!

Полечка задумалась, глядя в стену бесцветными глазами. Смотреть на нее было больно.

– Всю жизнь крутилась, ни на минуту не останавливалась. Киношка, магазины, очереди, – и все после работы, после тяжелой смены… И всегда улыбалась. Неохота было, а улыбалась. Черно на сердце, ан нет, скрываю. Никому, ни о чем, даже приятельницам на работе.