Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Но в голову ничего не лезло, вычитывала – и тут же все улетучивалось. Она захлопнула папку и пошла на кухню.

В холодильнике шаром покати, кастрюли и сковородки пусты.

«А у тебя, Лиза, теперь семья, дочь и… муж, в смысле, мужчина. – Лиза усмехнулась и вздохнула. – И от женских дел диплом не освобождает. Топай в магазин, за продуктами, в доме должен быть обед. В доме непременно должен быть обед, – бормотала она, надевая туфли, – иначе это не дом и не семья».

Полечкины слова. А лучше хозяйки, чем Полечка, Лиза не видела. И что? Разве получились у бедной Полины дом и семья?

Ничего у нее не получилось. И умирает она одна, в замечательных, но казенных условиях, и никто не держит ее за руку. Ни дочь, ни муж. Значит, это будет она, Лиза. А магазины потом.

Она написала записку, развела Анюте смесь и выскочила из дома.

Не успела. Она не успела. Полечкина палата была пуста, а койка застелена свежим бельем.

– Когда? – прошептала Лиза.

– Три часа назад, – вздохнула постовая медсестра. – Да вы не волнуйтесь, она была в забытьи, под препаратами. Ничего не понимала. Отмучилась ваша тетя, слава богу, отмучилась! Галя с ней была, санитарка. До последней минуты была наша Галя.

Галя пила в медсестринской чай.

На вопрос про последние слова кивнула.

– Были. Все Риту звала. Рита да Рита. Рита – это вы?

– Нет, я Лиза. Рита – ее дочь.

Достала из сумочки деньги и протянула Гале:

Та испугалась, шарахнулась.

Лиза плакала, увидев ее в гробу.

Полечка… нет, не она. Худенькая, маленькая, как ребенок. Это не Полечка. Полечка – полногрудая, веселая и смешливая, рыжая, кудрявая и веснушчатая. Ловкая и быстрая Полечка…

«Девки, хотите пироги? С чем, засранки? С капустой? Да за час напеку! Пельмени хотите? Через два часа будем лопать пельмени! Налеплю и устроим пир на весь мир!»

С утра пахло блинами. В августе вареньем, которое Полечка варила в старом медном тазу с деревянной обгорелой ручкой.

«Картошечки жареной – а, девки? Хрустящей, с корочкой? Полчаса – и за стол!»

А Полечкина уборка? Раз, два – и все сверкает: и кухня, и плита, и старый кафельный пол, и даже пожелтевшая от времени ванна, и пенсионер-унитаз с подвесным бачком и цепочкой.

Мам-Нина хлопала глазами и всплескивала руками:

– Ну ты, Полька, даешь! Пока ты тут все отмандюрила, я только кашу Лизке сварила! И та комками, – вздыхала она, – Лизка и жрать не станет…

– Оладьи мои поест, – отжимая тряпку и отбрасывая со лба прядь, кивала Полечка. – Возьми в холодильнике!

И вслед обрадовавшейся мам-Нине:

– Только погрей, тютюня! Тебе ума хватит холодные дать! И варенье, варенье! В шкафчике, вишневое возьми, Лизка любит!

Как часто Лиза думала: «Мне бы такую маму! Веселую, ловкую, смешливую. А моя мам-Нина – колода деревянная, правильно ее обозвал дворник Степаныч».