Несбывшаяся жизнь. Книга первая

– Лиза, – заговорил бодрым голосом Васильич, – пойдем закусим? Ну и махнем заодно!

Есть и вправду хотелось, а уж при виде вытащенных из холодильника деликатесов рот наполнился вязкой слюной. Лиза громко сглотнула и попросила хлеба.

Хлеб нашелся, и Лиза тонко и скромно намазала хлеб черной икрой.

– Да брось ты свои интеллигентские штучки! – с досадой крякнул Васильич. – Наешься уж всласть, не стесняйся! Кому это все? Не сиделку же кормить!

И бухнул на ее тарелку две столовые, с горкой, ложки икры.

– Не слипнется? – усмехнулась она. – Я так не привыкла.

Васильич махнул рукой и налил в стаканы мартини и сок.

– Попробуй! Димка научил, специалист! – засмеялся он. – Правда, вкусно? А то я всю жизнь по родной беленькой – зачем, думаю, мне эти ваши заграничные выпендрежи?

Было так вкусно, что от удовольствия Лиза прикрыла глаза.

– Ну что? – посерьезнел Васильич. – Валяй, рассказывай. Что нового, что вообще. Стелка улетела, ну и слава богу. Замучилась она тут, отвыкла от наших реалий. Все ныла и ныла, избаловалась в своих америках и меня замучила. Ох и стерва баба, но умная, в меня! А что Димка? Как у вас с ним? Про ребенка не передумали? Документы собрали?

Лиза кашлянула, отставила стакан и сказала:

– А Дима, Иван Васильич, улетел вместе со Стеллой Васильевной.

Сказал, что в отпуск, устал. Хочет на океан и так далее. А у меня все нормально, диплом я защитила. Кажется, все в порядке, жду направления на работу.

– А с Анечкой… – охнул Васильич.

Лиза посмотрела ему в глаза.

– Васильич, помогите мне. Я хочу забрать Анечку, оставить себе. Удочерить. – И, помолчав, добавила дрогнувшим голосом: – Я… я не могу отдать ее в Дом ребенка! Понимаете, не могу! Из-за Полечки, из-за… да из-за всего! И привыкла я к ней, понимаете?

Васильич молчал.

Налил в свой стакан мартини. Сок не добавил – махнул разом, как водку. Поморщился – «Фу, сладко» – и шмякнул стакан на стол.

Посуровел, скрипнул зубами.

– Понимаю! – резко ответил он. – Еще как понимаю! О Поле думаю – и сердце заходится. Довела ее эта стерва. До могилы сопроводила. Вот ведь гадина! И накрутила такого! Всех втянула, всех вовлекла, а сама деру! Какая же сволочь поганая. Проклинаю ее… Знаешь, как Полечка мучилась, как страдала? Ревела ночи напролет.

Это ее и доконало: стресс, потрясения… Врач так и сказал. А Димка твой, – хмыкнул Васильич, – говнюк он, твой Димка! Говнюком был – говнюком и остался! Не пара он тебе, Лизавета, не пара!

Лиза молча разглядывала скатерть.

– Слаб в коленках, – презрительно бросил Васильич. – Всегда мать за него решала. А он только делал вид, что сопротивляется. Бросай ты его! Бросай к чертям собачьим и найди хорошего парня! Дымчик есть Дымчик – дымка, дымок.