Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Разное было – и разное есть: как ни крути, а неравенство в самой справедливой стране на свете еще как существует. Какое там равноправие, какое социальное уравнение? Не смешите. Видела она это уравнение. На примере того же Васильича. Спецпайки, спецмагазины, спецателье.

Они с Дымчиком из разных социальных слоев: приемная дочь гардеробщицы – и сын дипломата, племянник такого важного дядюшки! Что у них общего, кроме томления молодых ненасытных тел, юношеской тоски и одиночества? И еще глупой веры в большую любовь… Что у них может быть после, когда перегорят лампочки повышенного напряжения, упадет накал и начнет дрожать тонкая вольфрамовая нить? Все в секунду закончится, и наступит пугающая, непроглядная темнота.

Исключений не бывает: так устроена жизнь. Первая любовь не имеет продолжения, страсть сгорает, как старая ветошь, политая керосином. Горит ярко, но сгорает быстро – и все, один пепел.

Сгорит и их ненадежная ветошь. А дальше? А дальше они поймут, что они разные и все у них разное. И разойдутся. А после – обвалится потолок, погаснет небо и посыплются звезды, и накроет их зияющая пустота, и еще чернота, чернота без просвета…

И останутся они на пепелище своей любви – потерянные, ошарашенные и испуганные, как после бомбежки.

Да какое там будущее, о чем она? Он бросил ее уже сегодня, сейчас, когда они собирались жить долго, когда строили планы, когда…

«Он очень устал», – сказала Стелла…

Смешно. Он не устал: он ее предал. Ее и Анюту.

Все женщины в Лизином окружении плохо, иронично, в крайнем случае снисходительно говорили о мужчинах. Полечка, Стелла, мам-Нина. Но у старой девы мам-Нины опыта не было, а у Стеллы с Полей вполне.

Выбивалась из этого ряда только Мария – Лизина мать.

Мужчины в ее понимании были высшей кастой. Именно они были сильными, мужественными, справедливыми. Именно им выпадали самые сложные испытания – которые они, разумеется, несли с честью и достоинством. В ее категории ценностей мужчины, а не женщины являлись стороной униженной и оскорбленной. Злодейками и разрушительницами всегда были женщины. Их она презирала.

Мария не уставала гордиться и восхищаться своим непоколебимо обожаемым Ленечкой – по сути, страшным эгоистом.

Ведь если его влияние на молодую и глупую девушку было так сильно, почему он не отговорил ее поехать за ним? Почему не остановил? Это как же надо было прочистить Марии мозги, как убедить, что ей нечеловечески повезло… Не выгнать в Москву, а долго и спокойно наблюдать, как молодая красивая женщина, оставившая родную дочь, ведет трудную, нет – тяжелую, ненормально, незаслуженно тяжелую! – жизнь там, в поселке… Но самое главное и удивительное, что она считала себя счастливой.