Невеста на один день

Протягивая мне руку, он переплетает свои пальцы с моими и целует висок – особенный и интимный жест, как будто я ему дорога.

Как только открывается дверь в дом Поппи, начинается настоящий ад. На меня налетает дуэт пушистых белоснежных машин для поднятия настроения, которые тявкают, прыгают и широко улыбаются, высунув розовые языки, понимая, что я вернулся. При этом они совершенно не обращают внимания на Поппи, которая наблюдает за всем этим с надутыми губами. Я почти вижу, как у нее в голове крутится мысль: «А как же я?»

– Я все вижу, неблагодарные сопляки, – ругает она. Ее глаза улыбаются, даже если она говорит об отвращении к своим щенкам. – Неужели Коннор кормил вас печеньем чаще, чем я?

Я даю Поппи шанс бросить сумку с компьютером на обеденный стол, затем щелкаю пальцами, и обе собаки мгновенно успокаиваются и садятся на место, не сводя с меня глаз.

У Поппи отвисает челюсть, а глаза расширяются, когда Орешек и Сок сидят неподвижно, как камни, хотя Сок так сильно виляет хвостом, что его зад ходит из стороны в сторону по ковру.

– Выпендрежник! – говорит она, ухмыляясь. – Ладно, мистер Собачий Заговорщик, как ты это сделал? Научи меня своим фокусам.

Я опускаю руку, «освобождая» мальчиков из их позы, опускаюсь на колени и начинаю чесать им под подбородком. После смехотворно малого количества ласк обе собаки ложатся и подставляют мне животы. Я почесываю их, хваля за отличное поведение.

– У меня было несколько дней. К тому же пакет с лакомствами делает свое дело. Орешек хочет учиться, а Сок во всем повторяет за братом.

За те одинокие дни, пока я был разлучен с Поппи, я довольно хорошо узнал обоих щенков. Сначала я думал остаться дома по соседству и приходить только для того, чтобы позаботиться о мальчиках. Но я очень скучал по Поппи и хотел любой связи с ней, которую только мог получить, поэтому мне нужно было находиться в ее пространстве. Сидеть на ее диване, нюхать ее шампунь и обнимать ее подушку – это единственное, что помогало оставаться в здравом уме… и не искать ее в отелях, которые, как я знаю, Хантер использует в качестве убежища.

Когда я встаю, глаза Поппи смотрят на меня, и она выглядит неуверенной. Я тоже это чувствую. Волнение от встречи проходит, и снова появляются вопросы. Мы понимаем, что эмоционально мы находимся в одном месте; признания в любви реальны и спонтанны, но нам есть чем поделиться. И не все из сказанного пройдет легко и комфортно.

– Давай присядем, – предлагаю я, указывая на диван. – Я знаю, что тебе нужно работать, но если ты можешь уделить мне несколько минут, я хочу тебе все рассказать.

– Нет, мне нужно, чтобы ты все знала, – перефразирую я. Я никогда не изливал душу, но с Поппи мне хочется это сделать.