Орден Архитекторов 5 (СИ)

Это крайне эффективное оружие – стрелять и бить по ним было бесполезно, ведь песок – крайне текучая субстанция, способная быстро собираться обратно в форму.

Ещё сделал троих големов-арбалетчиков, высотой под метр-двадцать, всё их тело – один большой боезапас, в которое помещается под сотню усиленных болтов.

Когда всё было готово, все собрались. Анастасия тоже захотела пойти на штурм, заявив, что хочет быть полезной. Но я отвёл её в комнату, выдал женский бинокль и сказал, что её задача наблюдать.

Дальше мои бойцы пошли по подземному проходу, который я сделал заранее, через лабиринт. Сначала пошли големы по одному проходу, люди – по другому. Часть людей осталась снаружи – если кто-то из людей Иванова вдруг начнёт убегать, то они их перехватят.

Я же сам с ними не пошёл. Когда вся операция по штурму имения Иванова началась, я вышел во двор. И, используя свой Дар, заклинил пушки у броневиков, которые взяли нашу территорию в осаду. Всего их было почти тридцать штук.

Затем начал погружать их под землю. Энергии на это ушло немало, но я справился. И стал их транспортировать под землёй в сторону своего настоящего имения, в специальный подземный гараж, где уже ждали мои бойцы.

С тремя машинами было тяжелее всего – они были с артефактной защитой. И на них ушло энергии примерно столько же, сколько на пятнадцать обычных, без артефактной защиты.

Я устало вытер пот со лба, чувствуя, как энергия покидает меня, и подумал: «Ну, теперь всё готово».

Кирилл Александрович Полянин, он же Скала, ощущал, как по спине пробегает прохлада, но не от холодного ветра. Он вернулся. Вернулся в место, которое когда-то считал своим, место, где прошли лучшие годы его жизни. В воздухе витал знакомый запах хвои и влажной земли, но сам воздух будто наэлектризован, пропитан тревожным ожиданием.

Бывший глава гвардии Рода Вавилонских, Владимир Григорьевич, Железный Дед, как его прозвали, любил эту усадьбу. Каждый камень здесь хранил память о его победах, о его силе и несгибаемой воле. Скала помнил, как бродил здесь по парку, трогал шершавую кору вековых деревьев, представляя, как Дед вёл здесь свои тренировки, оттачивая мастерство, которое в будущем станет легендой.

Взгляд Скалы скользнул по лицам гвардейцев, выстроившихся в боевом порядке перед домом. Старики и зрелые мужчины, такие же, как и он сам. Но их глаза горели азартным огнём, той холодной решимостью, стальной закалкой, которая приходит только с опытом.

И если раньше при мысли о возвращении в это место сердце Скалы наполнялось горечью и обидой, то сейчас он испытывал нечто совсем другое – трепетную гордость. Потому что усадьба возвращалась к Вавилонским. Пусть и не к тому, кому он клялся в верности много лет назад.

От мысли об Аристархе, сыне Железного Деда, Скалу передёрнуло.