Отрок. Внук сотника

Дальше-то сами посчитаете?

– Ага! У первого шесть гривен, а у второго и третьего по девять, а всего… Погоди, сейчас… Двадцать четыре!

– Правильно. Но сами вы ответ не нашли, поэтому снова моя очередь загадывать, – Мишка поймал себя на том, что сбивается на менторский тон, но резко менять тональность было уже нельзя. – Задумайте число, небольшое – меньше десятка, но мне не говорите, держите в голове. Задумали? Теперь прибавьте к нему пять. Прибавили? Прибавьте еще семь. Отнимите три. Готово? Теперь отнимите задуманное число. Прибавьте семь. Отнимите четыре.

Разделите на три. Разделили? У вас получилось четыре. У обоих!

Эффект превзошел все ожидания! Глаза у «апостолов» чуть не вылезли из орбит, дядька Никифор уронил ложку, даже дедово «Кхе!» прозвучало в иной, чем обычно, тональности. Невозмутимым остался лишь Немой, но, опустив глаза, Мишка заметил, что из пирога, который тот держал в руке, во все стороны полезла начинка.

– Кхе! Ребята, да кто из вас купец-то?

Дед был доволен, как кот, безнаказанно обожравшийся сметаны.

– Как это?.. – наконец вымолвил Никифор. – Михайла, как это ты? Стой! Не рассказывай, пусть сами догадаются.

Три дня вам на раздумья! Слышали? А мне потом объяснишь.

– Дядька Никифор, да это шутка, ради праздника. Дозволь объяснить, сами они не догадаются.

– Папаня! Не догадаемся, дозволь! Тебе же и самому любопытно! – дружно поддержали Мишку «апостолы».

– Шутка, говоришь? – Никифор прицелился в Мишку зеленым кошачьим глазом. – Ну ладно, объясняй.

– Все очень просто. Они задумали число, я его не знаю, но мне и не нужно. Я же их заставил отнять задуманное, значит, остались только те числа, которые я сам и назвал.

А с ними можно уже делать, что захочешь: делить, умножать, хоть кренделем закручивать. И кто бы какое число ни загадал, у всех, все равно, результат одинаковый получится.

Некоторое время в горнице стояла тишина, а потом…

– Ха-ха-ха, го-го-го! Хитер! Гы-гы-гы, хоть в крендель… Ой, уморил!

Громче всех почему-то смеялся дед, впрочем, дядька с сыновьями не отставали. Участия в общем веселье не принимал только Немой, сосредоточенно вылавливавший из рукава натекшую туда начинку пирога.

– Парни! Никому ни слова, поняли? – Никифор грозно простер длань в сторону сыновей.

 – Я своих друзей завтра удивлю! Я им такой крендель заверну! Ха! Я с ними еще и на деньги поспорю! Михайла, половину выигрыша – тебе!

Пользоваться пьяной щедростью и благодушием Никифора следовало, что называется, «не отходя от кассы».

– А друзей-то у тебя много, дядька Никифор?

– Не бойся, Михайла, десяток ногат заработаешь, а то и побольше!

– Это же – полгривны! – удивился Мишка.

– А может и гривну, а может и две.