Отрок. Внук сотника

– Работаем, охламон, отходи на место! Расстояние, расстояние держи!

– Внимание! Начинаем движение! Готовы?

Не прекращая полета оружия, парни пошли по кругу. Наконец-то раздались первые аплодисменты.

Кинжалы остались в руках, Мишка поднял правую руку с оружием и заорал:

– Слава православному воинству!

– Слава! – нестройно откликнулись зрители.

Позади Немой уже устанавливал лавку, клал на нее гладко ошкуренное поленце и доску. Мишка вскочил на лавку, встал на доску, привычно поймал баланс. Публика затихла. Мишка снова запустил в полет кинжалы, теперь зааплодировали уже дружнее.

Справа и слева на доски встали близнецы, засверкали в воздухе клинки, публика зааплодировала еще громче.

– А ну, слазь, расшибешься, дурак! Слазь, я кому гово…

Командный монолог кормщика прервала звучная оплеуха. У кого-то из зрителей лопнуло терпение.

«Ап!» Мишка сказать не успел. Доска вывернулась из-под Кузькиных ног, и он загремел вниз головой. Публика разразилась восторженным гоготанием, сквозь которое прорезался исполненный душевной муки вопль кормщика:

Мишка и Демка задним сальто соскочили на землю, Мишка снова поднял руку с кинжалом и проорал:

– Слава православному воинству!

– Слава!!! Ха-ха-ха! Ой, мамочка, лопну сейчас! Ой, не могу! Хо-хо-хо!

Кузька снова влез на лавку и теперь растеряно оглядывался в поисках доски и поленца.

Публика развлекалась по полной программе, вплоть до слез и падения на землю. Гогот заглушал безутешные рыдания кормщика где-то в задних рядах.

Наконец Немой, выскочив в круг, сгреб Кузьку вместе со скамьей и уволок в угол амбара. Мишка снова положил на лавку поленце, поперек него другое, сверху водрузил доску.

Этот номер, кроме него, не научился делать никто, поэтому он сейчас выступал соло.

– Ставлю куну, что свалится! – раздался голос в толпе зрителей.

– Три, что устоит! – тут же донеслось в ответ.

– Пять, что свалится!

Мишка поймал баланс, закачался в двух плоскостях. В амбаре наступила мертвая тишина. Мишка поиграл на нервах у зрителей, взмахнув пару раз руками так, словно терял равновесие, и оба раз получил в награду дружное «Ах!» публики. В звенящей тишине откуда-то из заднего рада отчетливо донесся трагический шепот кормщика:

Мишка медленно вытащил из-за пояса кинжалы, сделал вид, что собирается жонглировать и снова теряет равновесие.

На этот раз получилось плохо – чуть не упал на самом деле. Публика замерла, чей-то напряженный шепот прозвучал словно гром небесный:

– Полгривны, что свалится!

– А вот хрен тебе! Гривна, что устоит!

Клинки замелькали в воздухе.

– Ап! Слава православному воинству!

– Слава!!! Слава!!! Молодец, парень! Давай еще! О-го-го!

Мишка отбежал в угол, где Немой готовился к своему выходу.