Отрок. Внук сотника

Ходок, ты как, согласен?

– Почему нет? Андрей вместо меня справится, а вот Роська вместо Андрея? Не забоишься под ножи встать?

Никифор сразу же построжел.

– Да ты что, Ходок, ребенка…

– То-то что ребенка, хозяин, еще страшнее получится, а ребята не промахнутся, я видел, как они работают. Главное, чтобы Роська не струсил.

– Кто? Я? – тут же возмутился пацан. – А давай прямо сейчас встану. Михайла, кидай в меня! Вот увидите: не моргну!

– Ну, вставай, – Мишка извлек кинжал из ножен, привычно подкинул его и поймал. – Только не дергайся, а то сам под лезвие подвернешься.

– Михайла, Ходок, да вы что, ополоумели все? – Никифор разволновался не на шутку. – А ну-ка, прекратите!

– Не бойся, дядька Никифор, – успокоил купца Мишка, – мы все по очереди так стояли, как видишь, дырок на нас нет. Роська, готов? Первый – слева от головы. Бросаю!

На первых двух бросках Роська моргал, потом собрался и стоял совершенно спокойно, только на лбу выступили капли пота.

– А вот и музыка пожаловала! – торжественно возвестил Ходок. – Здорово, Своята! Подзаработать хочешь?

«Художественный руководитель ансамбля» – тощий, кривобокий и сильно прихрамывающий дядька – производил впечатление отнюдь не музыканта, а скорее злодея с садистскими наклонностями.

И голос у него оказался под стать внешности – злой, каркающий.

– Это смотря сколько положишь, Ходяра, пока что на сегодня ты нас без заработка оставил. Только народ на торгу нас послушать собираться начал, а тут к тебе иди!

– Ага! Так бы ты и ушел, если бы слушателей набралось. Впустую дудели, как и вчера. Но если ты такой гордый – вот тебе веверица за беспокойство и топай назад, других найдем!

– Засунь свою веверицу знаешь куда… Говори, зачем звал?

– А зачем тебя звать можно? Не на рожу же твою любоваться! Играть будешь.

Здесь – под крышей, с удобством, не то что на торгу.

– Нет, похороны. Покойникам, вишь, сплясать напоследок захотелось.

– Тьфу! Балаболка ты, а не Ходок! Дело говори!

– Не, Своята, передумал я, ты своей рожей мне всех зрителей распугаешь, бери веверицу и проваливай!

«Худрука» аж затрясло от злости, казалось, еще немного – и он бросится на Ходока с кулаками.

– Кончай изгаляться! Говори, зачем звал!

– А ну-ка, утихни! – командный голос у Ходока был поставлен что надо, Своята даже голову в плечи втянул. – Ты не в кабак пришел! Вот хозяин Никифор Палыч стоит, ты даже поздороваться не подумал! Еще про работу ничего не знаешь, а уже про плату толкуешь! На хрен ты такой здесь нужен?

Своята сразу же заметно притих, сдернул шапку, поклонился Никифору.

– Здрав будь, Никифор Палыч, не серчай, не заметил тебя сразу.