Отрок. Внук сотника

– Ха! Конечно! Всегда так: не дослушают до конца, а потом… А на каком месте?

– Ты объяснял, что в Ратном, хоть и живет больше полутысячи народа, для постоянной торговли это маловато. Но если и из окрестных селений приезжать начнут, то тогда дело выгодное. А дальше ты у деда спросил, про то, какой товар в лавку завозить надо, но тут Андрей заснул, и дед огорчился, что не с кем за чаркой посидеть. Ну, и другой разговор пошел.

– Ага! Так вот, Корней Агеич, надо же знать: какой товар ратнинцам нужен, что они за него предложить могут, – Никифор врубился в тему так, как будто его и в самом деле прервали на самом интересном месте.

 – То же самое и про окрестных жителей. И еще, наверняка, придется сначала по деревням вразнос поторговать, чтобы узнали, что в Ратном лавка появилась, тогда сами приезжать станут. А разносчиков надо бы охранять, чтобы не обидели. А охрана дорого стоит, но если охранять станут твои ученики, батюшка, то сплошная выгода – им наука, нам – бесплатная охрана! Как ты, Корней Агеич? Я к тому, что ты выигрыш свой вчерашний мог бы в выгодное дело вложить, я бы столько же добавил, а прибыток – пополам. Ну, как?

– Я же сказал: вечером переговорим, – дед помолчал, а потом обратился к внуку: – Михайла! А монастырь в Ратном мы вчера открывать не собирались?

– Нет, дядька Никифор про какую-то вдовушку рассказывать начал, я и ушел.

– Правильно сделал, а то бы… Ладно… Никифор, показывай: где тут чем торгуют! Воинская школа, лавка… Кхе! Вроде и выпили немного…

Приключения начались сразу же после выезда из Турова. Стоило только санному поезду миновать последние сараи и заборы городского посада, и Мишка, правивший передними санями, увидел, как на дорогу выскочили четыре фигуры и, выстроившись поперек пути, дружно брякнулись на колени.

Мишка придержал Рыжуху, сзади послышался топот копыт – дед и Немой купили себе строевых коней и сопровождали семейный караван верхом, в полном вооружении.

– Кхе! Гляньте-ка, музыканты!

Действительно, на дороге стояли четверо из оркестра, сопровождавшего выступления Мишкиной «труппы», – двое парнишек, игравших на рожках, флейтист и «ксилофонист». Когда дед подъехал к ним вплотную, все четверо сдернули шапки и уткнулись лбами в грязный, перемешанный с навозом дорожный снег.

– Боярин! Корней Агеич, батюшка! – возопил «ксилофонист», обладатель астрономического имени Меркурий. – Смилуйся, не дай пропасть! Возьми к себе, хоть холопами, хоть кем! Если не меня, то хоть детишек пожалей, пропадут! Приюти, батюшка боярин, мы отслужим!

– Ну-ка поднимайтесь, нечего грязь носами ковырять! Что, Своята выгнал?

– Сами ушли, боярин-батюшка, мочи не стало!

– Сами? Кхе… И чем же он вас так утеснил?

– Всем, батюшка боярин, – голодом, холодом, побоями, попреками, угрозами.