Отрок. Внук сотника

Обложил данью десяток или больше деревенек, городок поставил. Хотел волынскому князю служить, а тот не стал его в службу брать, а взял Митрофанов городок на щит и сжег. Почему уж так вышло, не знаю. Но было такое.

– Батя, ты думаешь, что Лука тоже… – насторожился Лавр.

– Да кто ж его знает? Хотя и не дурак, и история эта ему известна, но чужая душа – потемки.

– Значит, деда, наш род сильнее должен стать!

– Слыхал, Лавруха? Сейчас тебе Михайла ратников нарожает, прямо в доспехах! Кхе! И, чего уж мелочиться, прямо верхом и с заводными конями.

Давай, внучек, мы Настену позовем, чтобы роды принимала!

– Рожать можно и головой.

– У братьев Татьяны семьи были?

– Кхе!.. – дед обалдело уставился на внука. – Поганец! Три семьи родил. Из головы. Лавруха, чего с ним делать? Вместо иконы в красный угол поставить?

– Родню холопить нельзя, батя, – осторожно напомнил отцу Лавр.

– А я о чем? Сколько там народу может быть?

– Ну… не знаю, у ихних жен еще сестры, братья наверняка есть. Вообще, полгородища родни может оказаться! Не прокормим же!

– Разберемся. Запасы-то у них свои есть? К весне, конечно, немного осталось, вывезем.

Лавруха, ты понимаешь, какой род может получиться? И женить внутри рода можно, родство-то дальнее.

– Деда, а почему ты так легко Луке все тридцать восемь человек отдаешь? Рябой такой же десятник, как и Лука, а остальные восемнадцать человек? Пусть себе двух десятников выберут, обычай не запрещает, только твое благословение нужно.

– Не в благословении дело. Десятники обидятся, что я у них людей увел.

– Не уводил, – уперся Мишка, – они сами пришли, а для похода сами в десятки собрались и десятников выбрали.

А непришедшие сами виноваты.

– Ладно, всем спать, – неожиданно прервал разговор дед, – а я еще подумаю. Михайла, ты здесь ложись, опять от тебя голова пухнет, ну что за внук мне попался.

Узкая лесная дорога, заваленная снегом коням по колено, а кое-где переметенная сугробами чуть не в человеческий рост, вдобавок еще и постоянно петляла. Где-то позади растянулась колонна из четырех десятков ратников и десятка обозных саней. Мишка ехал вместе с ратниками передового дозора, старшим в котором был все тот же племянник Луки Тихон.

Он сам попросил, чтобы Мишку отпустили с ними, не столько, конечно же, из желания иметь в дозоре мальчишку, сколько рассчитывая на чутье и слух Чифа. Умение лесовиков устраивать засады было прекрасно известно всем, и, хотя неприятностей вроде бы не ожидалось, Тихону, видимо, захотелось подстраховаться.

Мишка и сам не ожидал, что его возьмут в поход, но дед почему-то решил именно так, и никто с ним спорить не стал.