Отрок. Внук сотника

Ну как? Еще и Афоню мне на шею повесить хочешь?

– Ну раз ты велел подумать, то я думаю, и вот что выходит…

– Волхв знает что-то важное, чего нам знать ни в коем случае нельзя, потому и велено его убить.

– Мудро! Я и не догадался! – Дед был само воплощение сарказма.

– Погоди! Лазутчик помер и не сказал, кем велено. А Белояр помер и не сказал, куда народ вел. А если он их вел к тому, кто велел волхва убить? Если эти – в белом – должны были Белояра встретить? Не встретили, волхва не выручили и не убили, осталось их всего трое, да и то – один раненый. Вот тебе бы поручили встретить толпу людей и привести в нужное место, а их кто-то перехватил.

Отбить ты их не можешь: мало вас, а тайна – куда и к кому их вести надо было – может открыться. Что бы ты сделал?

– Так. Выходит, они должны были в Куньем городище заночевать, а оттуда их забрали бы те, которые в белом? И куда-то увели бы. Мы между ними встряли… нет! Это те, кто от Иллариона ушел, не утерпели, захотели посчитаться. А для «белых» все это неожиданно оказалось. Они с ходу сунулись – не вышло. Теперь один побежал докладывать, а двое следить остались. Кхе! Тогда понятно! Надо в Ратное побыстрее добираться, пока тот не смотался, куда надо, и подмогу не привел.

А уж в Ратном-то…

– Помог я тебе, деда?

– Да, про Белояра я не подумал.

– А ты мне поможешь?

– А зачем? Сказал, что сам придумаешь. Вот и думай.

Снова по лесной дороге медленно тянется санный обоз. Подмерзший за ночь снег снова «поплыл» на солнечных местах, того и гляди начнут появляться проталины. Но впереди небо уже затягивается снеговыми тучами, прогноз Ильи подтверждается, но обозу от этого легче не станет – мокрый, липкий снег завалит дорогу, сани начнут в нем вязнуть, вытягивая из лошадей последние силы.

В новых санях лежать неудобно, Донька не Илья, даже не подумала, как устроить раненых. Воняет не то гнилью, не то еще какой-то гадостью, сама Донька сидит нахохлившись, кажется, даже подремывает. Сначала попробовала было ворчать, но после Афониного окрика заткнулась.

– Афанасий, а сколько холопская семья может стоить?

– Смотря какая семья и какой торг. Когда много продают, то дешевле.

– Это понятно, когда товара много, он всегда дешевеет. Такая семья, которая выйдет по жребию тем, кто в последнюю очередь… Кстати, а почему очередь такое значение имеет? Ведь жребий же?

– Так уж обычай сложился.

Жребии лежат в кувшине. Те, что похуже, – внизу, те, что получше, – сверху. Первым берет сотник, потом десятники, потом те, у кого серебряное кольцо, потом остальные по десяткам. Какому десятку раньше, какому позже – говорит сотник.

– Но доли же должны быть одинаковые?

– А они и есть одинаковые, почти. Ну вот взяли мы, к примеру, десяток коней. Все кони строевые, тягловых нет. Все привычные под седлом в бой ходить.