Отрок. Внук сотника

Ярость в узде разума – великие свершения!

– Боярин – «Бо ярый»?

– Делай, что должен, и будет то, что будет?

– Цель оправдывает средства?

– Гм… – монах помолчал, обдумывая услышанный афоризм. – Интересный тезис, но, по-моему, спорный. От кого услыхал?

– Не помню… Кажется, от отца Иллариона.

– Епископ! – выпалил Мишка. – Своих земляков живьем сжечь повелел, я сам эту казнь видел в Турове, на льду Струменя! Живых людей на костер поставил!

– Свой – своих, по цареградской указке! Сказано же: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или народ, разделившийся сам в себе, не устоит».

– Не трепли Святое Писание попусту! Разделившийся… Были славяне едины до Рюриковичей?

– Нет вроде бы, – Мишка припомнил строки Несторовой летописи: «Земля наша велика и обильна, но наряда в ней нет, приходите к нам и владейте нами». – Нет, не были!

– Но была же единая Русь – Великая!

– Но варяги обрусели. Или ославянились, как хочешь. Хотя они тоже славянами были. В общем, переняли местные нравы, – нашел наконец нужную формулировку отец Михаил. – И пошли делиться.

А державными скрепами должен ведать тот, чьи взгляды не меняются. Есть в языческих верованиях идея государственности?

– Ну… – Мишка задумался. – Нет, пожалуй. Хотя я языческую веру плохо знаю.

– Нет и не может быть! Многобожие складывалось, когда о государствах еще и речи не было.

– Вот и неправда! – сразу же нашелся с ответом Мишка. – А Египет? А Рим?

– Мы же о славянах говорим, – напомнил монах. – Впрочем, и в тех державах монотеизм восторжествовал. «Един Бог на небе – един царь на земле». Так вот: в славянском язычестве идея государственности отсутствует, а в христианстве есть! И взгляды христиан не изменятся, как у Рюриковичей, потому, что главенствует в них не телесное, но духовное.

Идея! «Вначале было Слово»!

– Значит, цель все-таки оправдывает средства?

– Нет, не должно так быть! – вскинулся монах. – «Аз есьм человек и ничто человеческое мне не чуждо». Это ОН сказал. А мы неизмеримо слабее ЕГО и бывают у нас положения безвыходные. Вот ты убивал, а греха на тебе нет, за исключением одного случая – нельзя было иначе.

И епископу туровскому нельзя иначе. А насчет цареградской указки ты и совсем не прав. Если бы было так, то епископом у нас стал бы не Симеон, а Илларион. И от костров по ночам было бы светло как днем. Каждую ночь! Понимаешь, Миша?

– Кажется, понимаю, отче.

– И что же ты понимаешь?

– Думаю, разница между Илларионом и Симеоном такая же, как между тем, что с языческими городищами недавно сотворила княжья дружина и наша сотня.

– Не понимаешь? Вы же совсем в ином образе перед местными предстали.