Отрок. Внук сотника

Пока Юлька исполняла (или делала вид?) свой лекарский долг, дед сидел задумавшись, потом неожиданно спросил:

– Михайла, кхе, как, говоришь, его звали?

– Антуан де Сент-Экзюпери.

– Не запомню. Жаль. Юлька, что там с Петрухой?

– В лубках весь, – недовольно проворчала лекарка. – Ноет.

В нужник, говорит, самому не сходить.

– Кхе, в нужник. Мне бы его заботы. Посмотрела ногу?

– Да, все хорошо, повязка сухая, нога не горячая.

Юлька вышла, из-за закрытой двери послышалось шушуканье, явственно прозвучали слова: «Сидят, разговаривают…» – «Откуда я знаю, о чем?» Дед подобрал с пола Мишкин сапог, швырнул в дверь – шушуканье стихло.

– Значит, или переломишь, или выгонишь? – спросил дед, как-то очень внимательно глядя на внука.

До Мишки только сейчас дошло, что дед уединился с ним не для того, чтобы как-нибудь наказать, просто наорать и прочесть нотацию. Сотник экзаменовал старшину Младшей стражи, впервые столкнувшегося с открытым неповиновением подчиненного! И было похоже, что позиция старшины деда устраивает.

– Или подчиню, или выгоню, – твердо глядя в глаза деду, заявил Мишка.

 – Ломать не буду, кому он нужен сломанный?

Дед согласно кивнул и вдруг хитро подмигнул:

– Козлодуй, говоришь? Кхе! А Роську берешь на себя на всю жизнь?

– Молодец, едрена-матрена, хоть сейчас тебе меч навешивай!

– За людей, Михайла, за людей. Ты думаешь, я сотней командую? Ратным повелеваю или воеводством теперь? Я людьми командую! А каждый человек…

– …это целая вселенная.

– Каждый человек – это целый мир, и другого такого же нет.

– Да! Ты сегодня двух человек понял, судьбу их определил и на себя ответственность взял.

Иной за всю жизнь этому научиться не может.

– Трех, – поправил Мишка.

– Что «трех»? – не понял дед.

– Завтра к тебе придет Первак – Листвянин старший сын. Будет просить крестить его с братьями и взять в воинское учение.

– Рюген? – дед задумчиво поскреб в бороде: воспоминания о концовке торжественного ужина, кажется, были смутными, если вообще были.

– Ага, – злорадно добавил Мишка. – И даже пошли, но в разные стороны. Ты – в оружейную кладовую, а Илья в нужник.

Там и уснули.

– Кхе! Я тебе велел уняться со своими шуточками.

– Прости, деда. А вот насчет людей для Данилы…

Дверь снова отворилась.

– Да что ж такое-то? Едрена…

В горницу впорхнула Елька и, бесстрашно просеменив к деду, полезла к нему на колени. Младшую внучку дед любил, баловал, с удовольствием держал ее на коленях и вообще относился к ней необъективно и непедагогично. Мать как-то обмолвилась, что Елька очень напоминает деду его покойную дочь Аглаю.