Отрок. Внук сотника

И путешествовал между многими славянскими племенами, а когда мальчик вошел в возраст мужа, славяне приводили к нему юных дев, и он возлегал с ними, и семя сына Христова рассеялось по славянскому народу. Так что утверждение славян «мы – внуки Божьи» не лишено зерна истины. Видишь, как все непросто переплелось?

– Но это же действительно ересь. Тебя за это сюда сослали?

– За такое не ссылают. За такое либо убивают сразу, либо дают умереть медленно в тесном заточении. А тебе я это рассказал не для того, чтобы ты еретиком сделался, а для того, чтобы понял: все очень и очень непросто.

Христианство и язычество противостоят по большей части в телесной жизни, а в духовной… Вот Перун, например, стал Ильей Пророком, Велес – Власием, Макошь сменила имя на Параскеву Пятницу, но суть осталась прежней; моральные нормы славян, в принципе, не противоречат десяти заповедям христианства, ну, и прочее.

Дело не в иной вере, а в иной жизни. Христианский князь – единовластен, а князь у язычников был просто воеводой. Без слова веча и без одобрения волхва ничего сделать не мог. Понятно?

– Другой способ управления требует и другой идеологии, другого духовного обоснования, язычество самовластия не приемлет.

– Так, а единобожие, сиречь монотеизм: «Един Бог на небе – един царь на земле».

– Миша! – монах впервые за весь день обратился к Мишке по имени. – Трудно тебе там было? Ведьма-то, поди, искушала от истинной веры отречься?

– Да нет, впрямую не искушала, так только – намеками.

– А я ей из Экклезиаста читал.

– А она Экклезиаста, оказывается, лучше меня знает, и философов древних тоже.

– Странно как-то: старуха, в глухой деревне…

– Старуха… нет, Миша, не простая это старуха… Ходила она когда-то в шелках и ела на золоте.

– Гредислава… Боярышня древлянская.

– Боярышня? Так древлянское княжество еще княгиня Ольга… Сто пятьдесят лет прошло!

– Больше. Почти сто восемьдесят. Только род Нинеи такой древний, что для него и триста лет – не срок. Ничего не забыли и ничего не простили.

– Но здесь земли дреговичей, а не древлян.

– Где-то же древлянам надо было укрыться.

– А Беляна? Их матери за двоюродными братьями замужем были.

– Не знаю, Миша, не знаю.

Братья те, думаю, тоже не из простых. Был мне наказ от Владыки – дознаться обо всем, да поздно теперь.

– Она не расскажет, а люди ее мертвы все. Покарал Господь, не стал людской кары дожидаться.

– Так о ней сам Владыка знает?

– И не только о ней. Ты думаешь, мало их – от прежних времен оставшихся? Думаешь, смирились они с потерей власти? Мы про них все должны знать, готовыми быть ко всему…

Отец Михаил снова зашелся в кашле.

– Полежи, отче, не разговаривай.

– Нет, я тебя расспросить должен.