Проклятие ульфхеднара

Тот проводил их взглядом и прошёл внутрь. Обогнул Асвейг, которая не знала даже, чего сейчас и ждать: то ли гнева, то ли очередного его порыва, от которых каждый раз разрывалось сердце.

— О женщинах Фадировых говорили? — буркнул Ингольв, скидывая куртку. — Давно я у Хельги выпытать что-нибудь о них хотел, да она всё молчала. А всего-то тебя к ней надо было подослать.

Он остановился напротив, склонив голову. Осторожно он коснулся разметавшихся по плечам Асвейг волос, скользнул вниз по лопатке, продирая дрожью до самого нутра.

— О них, — кивнула она, отстраняясь. — Все уж давно уверены, что те живы. И даже искать знают, где.

Викинг тихо усмехнулся и бросил протяжный взгляд вдаль. Отвернулся и прошёлся вдоль рядов лавок, о чём-то размышляя.

— Если их найти и под нос самому Фадиру сунуть, чтобы отпереться не смог… И на тинге народу показать, ради чего многие из из родичей, что в Гокстаде жили, померли… Это было бы только на руку. И никто тогда не отказался бы пойти со мной против них с Хаконом.

— Зима скоро, — напомнила Асвейг. — Теперь уж не успеть.

— Конечно, не успеть. Придётся ждать, — согласился Ингольв. — Но попытаться их отыскать я должен. Теперь только рот на замок и лишнего слова о том до лета лучше не говорить.

Фадир изволил освободить всех от своего присутствия только по окончании празднования Самайна, которое длилось ещё два дня, хоть и не так бурно. Скоро утихли и разговоры о нём, перестали со всех сторон колоть подозрительные взгляды: и чего приезжал-то? Молчаливое осуждение так и давило: люди понимали, что Ингольв вполне может навлечь на всех гнев конунга. Ни для кого не осталось незамеченным напряжение между ними. Но Ингольв и видел, что Фадира многие недолюбливают. А услышанное от Асвейг только подтвердило все слухи о людском недовольстве его решениями. И жгуче хотелось отправить поскорее кого-то за Диссельв и её матерью, чтобы привезли, чтобы не были голословными речи на грядущем весной тинге. Но после Самайна зима стремительно начала охватывать все земли. Затяжные снегопады вмиг похоронили дороги, затянулась льдом морская гладь — и только у самого берега ещё плескалась вода. Солнце словно остыло, только даря свет, но не балуя даже и малым теплом. А потому Кнут был очень благодарен, когда Ингольв позволил его сыновьям с семьями остаться зимовать всем в одном поместье. Так самый лютый холод, самые суровые заморозки можно пережить легче: когда есть и руки рабочие, и те, кто может на охоту сходить. Да, союзников было пока немного, но с чего-то всё начинается.

Первая серьёзная непогода перестала буйствовать почти через неделю после начала, небо, все последние дни затянутое ровной мутью, беспрестанно извергающей снег, прояснилось.