Проклятие ульфхеднара

 — На Хакона? Фадира? С кем, если большая часть мужчин во всей округе просто погибли от насланного конунгом сейда? А другие не пойдут с тобой, потому что боятся.

— Я найду другой способ, — Ингольв невольно опустил взгляд на Асвейг, которая теперь всегда садилась рядом с ним. И вообще, далеко старалась не уходить. — Я поеду к ярлу, который, слава богам, ещё жив. Чтобы он помог привезти Диссельв. А если её не привезут, то отправлюсь на её поиски сам. И тогда Фадиру не избежать гнева людей.

— Ты веришь в эти сплетни о том, что Диссельв жива? — покачал встрёпанной головой Могенс. — Женщины много о чём болтают. Но ведь это вовсе не значит, что всё так и есть.

— Может, и не значит, — Ингольв пожал плечами. — Но я должен проверить.

— В любом случае я пойду с тобой, — неожиданно буркнул другой сын Кнута — Льюв.

Его жена вскинулась и схватила мужа за руку. Посмотрела так, будто сейчас на месте её удар хватит. А вот отец глянул в уважением, но всё же молчать не стал, предупредил:

— Дело, конечно, твоё, Льюв. Но больно уж оно гиблое.

— Может, не такое и гиблое, — Ингольв поднялся. — Ну, так что, Змей? Выплатишь мне такой вергельд? Если нет, то можешь идти на все четыре стороны. И лучше больше в этих краях тебе не появляться.

Блефиди тут же встал — и показалось на миг, что сейчас развернётся и уйдёт. Сколько бы Ингольв его ни знал, а кто наверняка скажет, что у него сейчас в мыслях творится? Может, того и ждал, что отпустят его, позволят скрыться. Но ромей только взялся за рукоять висящего на поясе меча и ответил громко:

— Я пошёл бы за тобой и без вергельда, Ингольв. Сейчас же я просто обязан сделать это. Я мало пробыл на ваших землях. Но увидел много того, во что не поверил бы, расскажи мне кто о таком раньше. И увидел, что много несправедливости творилось вокруг тебя. Многая коснулась и меня тоже. Потому я верю, что в том, чтобы пойти с тобой, есть моё предназначение.

И даже с лица Кнута, который все последние дни смотрел на Блефиди с неизменной злобой, сошла неприязнь. Все замолчали. Змей снова опустился на своё место, больше не склоняя головы.

— Тогда дело это мы будем считать решённым, — Ингольв слегка улыбнулся, чтобы поддержать его.

Конечно, жаль было Хельгу. Пусть и обидел он её многим невольно, а ни разу она не пожелала зла ему. Или Асвейг, к которой и относилась с подозрительностью. Но и ромею теперь до самой смерти мучение: знать, что он стал причиной её гибели.

Скоро все разошлись: остался только Кнут, с которым Ингольву ещё было о чём говорить. А больше всего о том, что будет дальше с ним и его поместьем. Осталась и Асвейг, которую пришлось удержать за руку — и она поняла всё без лишних слов. Хотели остаться и Могенс с Льювом, но Датчанин прогнал тех, понимая, что от них только шума будет больше.