Проклятие ульфхеднара

Хоть и прожил на юге Ромейской империи почти два года, а всё равно не мог привыкнуть к здешнему теплу.

Юстиния, почувствовав его шевеление тоже проснулась и сонно повернулась к нему лицом, откинула за спину блестящие чёрные локоны, в которые так приятно было погружать пальцы во время поцелуя. Ещё не открывая глаз, она положила ладонь Ингольву на живот и провела вниз, юркнув под ткань. Сверкнула хитрым взглядом, а после, ни слова не говоря, сползла вниз и отбросила покрывало в сторону. Теплые губы обхватили напряженное с утра естество, прогоняя по телу возбуждающую волну. Ингольв опустил ладонь на затылок девушки и откинулся на подушке, полностью погружаясь в её ласку, чувствуя мерные движения вверх-вниз. Но Юстиния тоже хотела получить своё, а потому, касаясь живота, затем груди губами, острым влажным язычком, добралась до его шеи и ощутимо куснула, вырывая из неги. Ингольв опрокинул её на спину и взял так яростно, как позволила ещё не сошедшая с тела вялость.

— Ваш строгий бог позволяет такое незамужним женщинам? — шепнул ей на ухо, не прекращая двигаться.

Юстиния, несмотря на чудовищный акцент, поняла его, приоткрыла глаза и произнесла прерывисто, не сразу совладав с дыханием:

— Я наложница. Мне можно всё.

За это многие из воинов, что приплыли на службу василевсу, откровенно его недолюбливали. Однако дисциплину, установленную не ими, старались соблюдать.

Сполна насытившись близостью, Ингольв лёг рядом с Юстинией, обнимая её одной рукой. И снова мысли вернулись к скорому отплытию обратно, домой. Они с Лейви и так задержались тут больше положенного. Надо бы успеть к осеннему альтингу, где его, верно, уже очень заждались. Можно было только представить то, как рвал и метал Альвин Белобородый, когда он не вернулся в прошлом году. Его наверняка уже назвали нидингом, который трусливо сбежал, не пожелав хоть как-то расплатиться за содеянное. Теперь сложно будет вернуть себе доброе имя. Однако придётся сильно постараться, чтобы это всё же сделать, потому как уважение людей ещё ой как понадобится.

Немного отдохнув, Ингольв встал и, ополоснувшись в умывальнике, начал одеваться. Всё это время он чувствовал на себе липкий взгляд Юстинии. А она лежала, раскинувшись на кровати, и откровенно любовалась им. Да, верно, южным женщинам он, рождённый от их соплеменницы, казался гораздо более привлекательным, чем северянкам. И как будто более привычным.

Они с Юстинией разговаривали со вчерашнего вечера очень мало. Ингольв так и не успел толком научиться говорить на чужом языке, часто делал ошибки, а потому предпочитал молчать. Командовать своими воинами это ему никак не мешало. Довольно быстро его поставили во главе личной охраны василевса, частично состоящей из воинов севера.