Старуха Кристи - отдыхает!

Оно, конечно, и стерпеть можно, с его деньгами пожениться, только ведь Костька по компаниям шляться любит, не понимает, что его зовут лишь потому, что «капустой» до макушки набит, выпьют ханку, сожрут хавку и давай над ним издеваться, а Баклан и доволен, не доходит до парня, что потешаются. Вот если бы он дома сидел, у телика, то еще ничего, а так ведь со стыда сгореть можно. У людей кругом мужики нормальные, а у тебя кретин. Подумала я, подумала и подбила его мне ремонт сделать, Баклан расстарался, надеялся, что я потом сразу в загс побегу, только облом ему вышел.

Мне оставалось лишь удивляться, слушая простонародный говорок Ирины.

Хозяйка частенько ставила не правильно ударения, слишком сильно «акала» и говорила Слегка в нос. Все в ней напоминало существо, которое в двенадцать лет твердо уверено, что учиться не надо, в тринадцать тусуется по подъездам с гитарой, бутылкой водки и пачкой дешевых сигарет, а в пятнадцать уже знает все житейские секреты. Элегантно одетый и подчеркнуто интеллигентный Андрей Львович совершенно не «монтировался» с Ириной. Хотя, может, его после студенток и молодых преподавательниц потянуло на дворовых Лолит? Так, съев два куска торта с жирным кремом, человек хватается за солененький огурчик.

– Еще приставал ко мне Кузькин, – неслась дальше Ирина, готовая ради того, чтобы увидеть свою фамилию на страницах любимого издания, рассказать всю свою жизнь, – Кузькин из себя ничего, симпатичный, на гитаре хорошо играл, в компании последним у стены не жался. Да и с деньгами у Сереги полный порядок, сам, правда, не шибко зарабатывает, но у них с братом и квартира есть, и машина, ихние родители при средствах, вот сыночкам любимым всего напокупали, балуют они их.

– Чем же, тебе и этот кавалер не подошел? – заинтересовалась я. – Со здоровьем неполадки?

– Не-а, – протянула Ира, – просто бычачий организм у Сереги, в одиночку шкаф поднимает…

Ирина дернула плечиком, обтянутым полупрозрачной кофточкой.

– Прикинь, у него фамилия Кузькин!

– Представь, выхожу я за него, родится ребенок у нас, подрастет, пойдет в школу, я за ним приду, а все вокруг заорут: «Вон, видите, Кузькина мать пошла». Жуть просто!

– Да уж, похоже, не везет тебе.

– Повсюду облом, – пожаловалась Ира, – получится из меня старая дева, вон у нас в подъезде девчонки уже по два раза расписывались.

Надо мной небось смеются, болтают на кухнях: Цыганкова-то перестарок, никак не пристроится!

– Знаешь, – улыбнулась я, – только что я ходила по подъезду, в девятнадцатой квартире тетка живет…

– Раиса Петровна, – перебила Ира, – выдра крашеная! Вечно мне замечания делает, как увидит, сразу заведет: «Ты бросила на пол окурок, курила и всю лестницу изгадила». Бесполезняк объяснять, что я живу одна и дымлю в своей квартире.