Амалия. Книги 12-21

Сон повторяется? Человек читал книгу, и, приблизившись, Амалия увидела, что в руках у него «Сентиментальное путешествие», еще целое и со всеми страницами.

– Вообще-то это моя книга, – сказала она и поглядела неприязненно.

Человек поднял голову и спокойно возразил:

И Амалия увидела, что у него вовсе не «Сентиментальное путешествие», а какой-то не то словарь, не то список фамилий. Но не успела понять, что именно там было, потому что человек резко захлопнул книгу и посмотрел на нее, как ей показалось, довольно вызывающе.

– Кто вы такой? – спросила Амалия, начиная сердиться.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил человек.

Внезапно Амалия кое-что вспомнила.

– Я умерла? – прошептала она. Теперь она уже была вовсе не уверена, что видит сон.

– А ты совсем не похожа на свою прабабушку, – заметил человек.

Ответ прозвучал вполне логично для сна, и Амалия немного успокоилась.

– У меня было четыре прабабушки, – возразила она, стараясь быть объективной (что во сне не так-то легко). – Кого именно вы имеете в виду?

– Все так запутанно, – вздохнул человек. – Кстати, можешь говорить мне «ты».

– Я даже не знаю, кто вы, – возразила Амалия.

– Зато я знаю, кто ты, – отозвался человек. – А Ницца все такая же дыра? Ненавижу этот город.

– Почему? – растерялась Амалия.

– Ничего хорошего он мне не принес, – ответил человек и растаял в воздухе.

Амалия поглядела на мышь и увидела, что на ее месте сидит кот величиной с бегемота. Кот ласково улыбнулся, обхватил Амалию лапами за шею и стал мягко душить. Она заметалась…

– Результат падения со скалы, – раздался голос где-то вверху над ней.

– Поразительно, что баронесса не погибла! – подхватил второй голос, пронзительный и высокий.

– Тише, тише, Филипп, она приходит в себя, – проговорил кто-то, вроде бы Гийоме, но голос был встревоженный, что никак не похоже на доктора.

Кошка ткнулась носом в шею Амалии и, жарко дыша, легла ей на плечо, которое немедленно заболело.

– Амалия Константиновна!

Она открыла глаза – и почти сразу же встретилась взглядом с Натали, которая стояла, стиснув руки; и лицо у Натали было испуганное и ошеломленное.

– Отойдите, отойдите, дайте ей дышать, – командовал кто-то сбоку глубоким голосом мадам Легран.

И Натали пропала, вместо нее показался поэт, а рядом с поэтом стоял Шарль де Вермон, совершенно целый и невредимый, но белый как полотно.

Тут Амалия так удивилась, что попыталась приподняться, но при столь простом движении у нее заныла вся левая часть тела.

– А, щучья холера! – вырвалось у молодой женщины. Ибо даже баронессам и самым утонченным особам приходится изредка выражать свои чувства посредством не самых утонченных слов.