Амалия. Книги 12-21

 – Я хотела с вами поговорить.

– Должен вам заметить, – строго промолвил Филипп Севенн, оборачиваясь, – что вами после того прискорбного случая занимается исключительно доктор Гийоме.

– Я не по поводу лечения, – возразила Натали.

– А по какому же? Прошу прощения, мадемуазель, но у меня дела…

– Я все видела, – внезапно проговорила художница, с вызовом глядя на врача. – Все, понимаете? Потому что именно вы столкнули ее утром вниз.

Кажется, он даже не успел удивиться. Только вот ноги в коленях сразу же сделались какими-то до ужаса гибкими, и мужчина опустился на первый же попавшийся стул.

– Но, мадемуазель… Уверяю вас, вы ошиблись… Там был не я.

– Вы, – упорствовала Натали, – я узнала вашу походку, ваши жесты… Конечно, это были вы. И хотя госпожа баронесса предпочла не предавать неприятный случай огласке… думаю, я все же должна рассказать обо всем доктору Гийоме. – Девушка повернулась к выходу.

Большая, нелепая, с длинными руками – в то мгновение Филипп Севенн ненавидел ее, как никого на свете. Вне себя от ярости он бросился к ней, схватил за горло, повалил на пол… И услышал редкие, спокойные аплодисменты.

Хлопала Амалия, стоя в дверях.

– Отпустите ее, – сказал кто-то голосом Алексея Нередина.

Но Филипп Севенн только крепче стиснул пальцы. Перед глазами у него мелькали кровавые круги, он никак не мог поверить, что это конец, конец… конец всему. Его схватили за волосы, стали оттаскивать, он приглушенно взвыл. Шарль де Вермон не без труда вынудил его разжать пальцы, и Натали, растирая шею, повалилась на пол.

– Каков мерзавец! – проговорил потрясенный поэт.

Натали тихо заплакала, но Амалия подошла к ней, погладила по волосам, сказала, что теперь все хорошо, что она замечательный, храбрый человек – помогла разоблачить опасного преступника.

Потому что он убивал людей, да, убивал женщин, и Амалия вовсе не первая, кого он пытался убить. Услышав последние слова, Севенн, который сидел на оттоманке под надзором Шарля и поэта, попытался вскочить на ноги.

– Я никого не убивал! – крикнул он. – Никто не сможет меня обвинить!

– Потому что вы все предусмотрели, не так ли? – бросила Амалия.

 – Успокойтесь. Меня вы точно пытались убить, и у нас есть свидетель. – Баронесса дернула за звонок. – Анри! Позовите месье Гийоме, пожалуйста. Полагаю, месье Шатогерену тоже будет небезынтересно узнать правду о своем коллеге.

Севенн визгливо засмеялся:

– О, какие слова! Ну что ж, да, я попался, как дурак, но и вы не лучше меня! Почему вы убили Катрин?

– Что? – вырвалось у Амалии.

– Что? – вслед за ней воскликнул изумленный поэт.

– Да, да, и нечего притворяться! – кричал Севенн.