Амалия. Книги 12-21

– Вы украли письмо? – резко спросила она.

– Что за письмо? – Положительно, доктора ничто не могло выбить из колеи.

– То, которое Мари Эвремон написала шевалье де Вермону. То, которое ездило за ним по свету от Африки до Парижа и Лазурного Берега.

Он даже не собирался отпираться. Такое поведение невольно настораживало.

– Вы работаете на французов? – задала следующий вопрос Амалия, решив воспользоваться его откровенностью, чтобы расставить все точки над i.

– Я работаю в санатории доктора Гийоме, – последовал тихий ответ, – что вам, сударыня, должно быть прекрасно известно.

А кто мои пациенты: французы, русские или англичане, – не имеет ни малейшего значения.

Он сидел за своим столом как за стеной, этот неулыбчивый и уже немолодой брюнет со спокойным лицом и ясными серыми глазами. Но Амалия чувствовала, что, даже если бы стола не было, Шатогерен все равно был отгорожен от нее словно невидимой преградой. Она вспомнила слова Рудольфа о том, как виконт сначала ранил его, а затем равнодушно заштопал, как порванный мешок, и невольно содрогнулась.

– Отдайте мне письмо, – сказала баронесса.

Шатогерен пожал плечами:

– Письма больше нет.

Что ж, возможно, он и впрямь его уничтожил, чтобы не оставлять улик… хотя правильнее всего было бы предположить, что уже давно передал его своим хозяевам. И в таком случае письмо все равно было для Амалии потеряно.

– Чье задание вы выполняли? – задала она еще один вопрос.

– Ничье, – холодно ответил Рене. – Я старался для себя, если вам интересно.

– Для себя? Для себя уничтожили людей, которые были виноваты лишь в том, что видели, как принц Руперт покончил с собой? – Амалия пошла ва-банк.

 – И вы хотите, чтобы я поверила вам?

Прежде чем ответить, Шатогерен поправил книги, которые неровно лежали на столе.

– Он не покончил с собой, – промолвил виконт. – Его… убили.

Не сводя глаз с Шатогерена, Амалия села. А доктор продолжил, по-прежнему глядя на свой стол, заваленный документами, выписками и объемистыми научными трудами:

– Да, произошло настоящее убийство, хоть оно и не входило в их планы. Они были уверены, что все предусмотрели. Но оказалось, что не предусмотрели самого главного – принца Руперта.

– Но Эстергази сказал… – начала Амалия и запнулась.

– Значит, письмо писала не Мари Эвремон? – прошептала Амалия. – Ведь она… ведь она была уже мертва.

– Нет, письмо писала именно Мари Эвремон, – ответил врач. – Она знала, что с ней может случиться. Герцогиня Пражская попыталась предупредить ее… из самых лучших побуждений. Бедная Мари! О, они были согласны терпеть ее как любовницу кронпринца и закрывать глаза на его поведение, но беда в том, что она стала слишком влиять на него.