Амалия. Книги 12-21

А это что такое? Ого, в письме в слове «свою» буквы «с» и «в» разрезаны и поставлены отдельно, а между тем… между тем, судя по всему, они в газете тоже стояли в одном слове… Позвольте-ка…

И через четверть часа Амалия смогла вознаградить себя за упорство. В замызганном номере «Нового времени» она отыскала два исходных заголовка, из которых неизвестный шантажист составил свое послание. Первый заголовок гласил: «Либо свет, либо тьма», причем автор статьи, которая шла после него, весьма критически высказывался об освещении столичных улиц и даже дерзал делать намеки на некоторые высокопоставленные фамилии.

Вторая статья называлась «Нужны ли народу юмористы», причем рассуждал на данную тему, как водится, писатель, который в жизни не написал ни одной смешной строчки.

– Гм, ну что ж, у нас уже кое-что прояснилось, – сказала себе Амалия Константиновна. – Наш аноним, стало быть, читает «Новое время» и, вероятно, собирает его номера… Сей вывод можно сделать по той простой причине, что газете с заголовками, откуда он вырезал буквы, исполнился уже месяц. Любопытно, кто в благословенном Д.

выписывает эту газету?

Конечно, читатель вправе спросить, при чем тут Д., если письмо было отправлено из Серпухова? Но Амалия имела свои резоны не верить почтовому штемпелю. По ее мнению, за письмом стоял кто-то, кто хорошо знал Степана Александровича, кто-то, кого он, может быть, каждый день приветствовал на улице. А что Серпухов – так либо знакомый автора туда ехал, и его попросили опустить там письмо, либо, что еще проще, тому же знакомому переслали письмо в конверте и попросили отправить его по назначению.

«В первом письме, – размышляла Амалия, глядя на огонь, – нет ровным счетом ничего мистического, это обыкновенная мошенническая проделка… А вот второе…»

Она и сама не могла понять, почему, но именно второе письмо больше всего тревожило ее.

Угроза? Предупреждение? Или действительно чья-то жестокая шутка? К примеру, бывшая невеста Севастьянова вполне могла бы… Интересно, ее муж выписывает «Новое время»? Наша героиня в нетерпении сорвалась с места и заходила по комнате. Столько вопросов, и хоть бы один ответ!

– Добрый вечер, Степан Александрович…

Он неловко поклонился.

Фрак зловеще крякнул где-то в швах, и Севастьянов поспешно распрямился.

– Степан Александрович! – К нему уже шла сияющая Оленька. – Как я рада вас видеть!

Хозяйка вечера тотчас же вцепилась в него и повела знакомить с гостями, которых он каждый день встречал в городе, а заодно хвастаться убранством дома и своим супружеским счастьем. Глаза Оленьки ярко блестели, на щеках цвел восхитительный румянец (отчасти естественный, отчасти умело созданный при помощи парижской косметики).