Амалия. Книги 12-21

Она встала из-за стола, который по случаю великолепной погоды установили в саду возле сиреневых кустов, и подошла к молодому человеку.

– Что с сюртуком? – без обиняков спросила она.

Антоша кивнул своей морковной головой.

– Я его замочил, а потом постирал, – объявил он. – Пришлось несколько раз воду менять.

– Метка видна? – нетерпеливо спросила Амалия, которую не интересовали ненужные подробности.

– Три буквы, – вздохнул Антон. – Но она не наша.

– Покажи, – потребовала Амалия и вслед за рыжим прошествовала к веревкам на заднем дворе, на которых сушилось белье.

– Вот, – доложил Антон, отворачивая мокрый, тяжелый от воды борт и показывая очищенную метку. – Первая буква на нашу «Р» похожа, но не нашенская.

– Да уж, – буркнула Амалия. – Первая буква F, за ней… черт, стерто… то ли три, то ли четыре буквы… И в конце «er». Фидлер? Феррер? – Она покачала головой. – Если бы хоть счет из чемодана сохранился целиком, можно было бы установить гостиницу и город, мы тогда знали бы, с чего начать, а тут… Похоже, тупик.

– Может, когда высохнет, что-нибудь прояснится? – с надеждой предположил Антоша.

 – Или буквы станут виднее…

– Может быть, – без особого энтузиазма сказала Амалия.

– А вы меня с собой возьмете? – внезапно спросил юноша.

Антоша пару раз моргнул и почесал нос.

– Ну, как же… Вы же хотите лес осматривать, искать тело Натальи Георгиевны? Я могу вам помочь. Вам же люди нужны?

Амалия мрачно посмотрела на него.

– Что, уже все слышал? – спросила она сердито.

– Ага, – подтвердил Антоша. – Да уже и в городе все знают, что она не с гусаром сбежала, а пропала… – Он заметил, как Амалия переменилась в лице, и даже попятился.

 – Это не я! Просто у Дмитрия Матвеича, когда выпьет в трактире, язык развязывается… А я ни слова, ни полслова! Клянусь вам!

Он еще что-то горячо говорил, убеждая Амалию в своей невиновности, но тут на заднем дворе показалась запыхавшаяся раскрасневшаяся Лизавета.

– Госпожа баронесса, там судебный следователь приехал…

«Так, начинается…» – бухнул противный внутренний голос в голове Амалии. Она махнула рукой, отпуская горничную, и пошла обратно в сад.

При ее появлении Максим Алексеевич Чечевицын поднялся с места.

Амалия заметила, что он уже успел разложить на столе бумаги из своего портфеля. Севастьянов смотрел куда-то в сторону, и выражение его лица можно было назвать каким угодно, только не дружелюбным.

– Должен вас предупредить, сударыня, – объявил Максим Алексеич, когда с приветствиями было покончено, – я нахожусь здесь в качестве официального лица, которое ведет расследование убийства Любови Осиповны Нарышкиной, урожденной Бехметьевой, и все ваши показания по делу будут должным образом занесены в протокол.