Амалия. Книги 12-21

 – Узнать его имя-отчество, уточнить, не живет ли он преспокойно в Москве… А вот если художник исчез и не подает вестей, скорее всего, убитый, найденный на мельнице, в самом деле он… Но художник! Кому надо подбивать художника на темное дело и потом убивать его, да еще так жестоко? Даже если он творил что-то незаконное, не знаю… картины подделывал, что ли?..»

Баронесса поймала себя на том, что ей не хватает собеседника, человека, с которым можно было бы обсудить сложившуюся ситуацию. Вот если бы рядом был Антоша, который ловит любое ее слово, как откровение, или беспечный дядя Казимир, или Степан Александрович… Но Степан Александрович остался в Ялте, рядом с женщиной, которая была сестрой его жены.

В конце концов ее тоже звали Натали… И она немного походила на его жену.

– Женщина тяжело больна и нуждается в помощи, – взволнованно твердил Севастьянов, бегая из угла в угол. – Моя жена не допустила бы, чтобы я бросил близкого ей человека в беде…

Амалия метнула на него быстрый взгляд.

– Степан Александрович, на данной стадии чахотки прогнозы очень неутешительны… Вы хоть понимаете, что вас ждет?

– Мне все равно, – ответил тот.

 – Я останусь с ней до конца, и, насколько это зависит от меня, у нее будут лучшие лекарства и лучшие врачи.

Что ж, такова, видимо, его судьба, внезапно поняла Амалия. Он, такой цельный, искренний и прямой человек, просто обязан был встретить кого-то вроде Натали или ее сестры; его удел – приносить себя в жертву, что для него так же просто, как для других, к примеру, совершать предательство.

Да, жертвовать собой и ничего не требовать взамен – в его природе. Конечно, он заслуживал кого-то лучше, много лучше, чем сестры Лапины, две особы сомнительного поведения и еще более сомнительной морали, но Амалия прекрасно понимала: приведи она ему тысячу неоспоримых доводов, ей все равно его не переубедить. Для Севастьянова сестра Натали была заменой той женщине, которую он любил и которую не уберег, и теперь он пытался сделать хоть что-то, чтобы искупить свою вину – вину, которой на самом деле не было.

– Вы позаботитесь о Мышке? – спросил Степан Александрович виновато. – Мне больше некому ее оставить. Обещаю, я заберу ее, когда… когда… – Он не стал завершать фразу, но оба и так поняли, что это случится после того, как сестра Натали умрет.

– Хорошо, – просто сказала Амалия, – я позабочусь о вашей кошке.

И вновь старый дом в долине, отгороженной речными протоками, вновь скрипят под ногами половицы, и Амалия на ходу стаскивает с рук перчатки.