Амалия. Книги 12-21

Однако Петька был далеко не так глуп и, мне думается, догадался, почему ему вдруг попался набитый деньгами кошелек. Вообще-то по данному поводу Маврикий Алпатыч был не слишком откровенен, на нем и так много всего… Но все-таки я спросил у него, правда ли, что Петька сам попал в трясину, а не кто-то толкнул его туда. Фомичев стал морщиться, плакать… Сказал, что ничего точно не знал, но подозревал, что там не обошлось без Гаврилы. И с Натали… Он очень мучился, что ему пришлось ее убить.

– Да, – со смешком ответила Амалия. – Настолько, что пожертвовал на церковь ровно две тысячи рублей.

Точь-в-точь столько же, сколько и предок мирового, некий Кирилл Семеныч Нарышкин, когда тоже убил женщину.

– Вы догадались? – поразился Александр Богданович. – Невероятно!

– Только сейчас, – вздохнула Амалия. – Мелкие детали, знаете ли… Но при раскрытии преступления ничего не бывает важнее их.

– Это замечательно, – искренне промолвил Зимородков. – Я имею в виду, как все оказалось связано между собой. Фальшивая пятерка купца оказалась в сюртуке, который проходил по совершенно другому делу, а когда вы искали Домбровского, то услышали фамилию портного, которая помогла вам раскрыть первое дело.

И, если бы не вы, вполне возможно, что мы бы никогда не узнали правды… Скажите, я могу сделать что-то для вас?

Амалия немного подумала.

– Да, – сказала она. – Мой дядя очень мне помог с обоими делами. Если можно, устройте ему какую-нибудь награду. Анну или Станислава. И еще одно… – Она замялась. – Юноша, сын Фомичева, тоже помогал мне. Именно он отыскал тело Натали. И тайком последовал за мной и дядей в ту ночь, когда мы с Казимиром забрались на склад.

Возможно, я плохо знаю людей, но готова поклясться, что Антоша совершенно ничего не знал о делах отца.

– Пожалуй, тут я с вами соглашусь, – отозвался Александр Богданович, – но вряд ли ему удастся остаться в стороне. Подумайте сами: процесс будет проходить не в окружном суде, а в Москве либо в столице, потому что Фомичева и его сообщников будут судить за многочисленные тяжкие преступления. Антону придется давать показания, и общество, конечно же, вынесет свое суждение. Какое оно будет – вы знаете не хуже меня.

– Яблоко от яблони? – мрачно спросила Амалия.

– Боюсь, что так, – ответил Зимородков. – Нет, тюрьма ему не грозит ни в коем случае. Я имею в виду лишь общественное мнение. И, насколько я представляю себе положение вещей, клеймо сына фальшивомонетчика останется при нем до конца его дней, хоть юноша и ни при чем.

– А если попытаться… – начала молодая женщина.

– Устроить закрытый процесс? О нет, сударыня. Прокурор и защитники наверняка захотят покрасоваться перед публикой. Все газеты будут освещать заседания суда.