Амалия. Книги 12-21

Не обращая внимания на кровь, которая текла по его пальцам, офицер медленно поднялся, и во внезапном озарении Митя понял, что сейчас, вот именно сейчас произойдет что-то ужасное, что-то непоправимое…

— Александр! — Варенька уже была возле своего жениха. — В чем дело? Вы поранились!

Но офицер не смотрел на нее. Он смотрел лишь на Амалию, и взгляд его можно было назвать каким угодно, только не дружелюбным.

— Добрый вечер, господин барон, — очень вежливо промолвила баронесса Корф. — Давно не встречались, не так ли? Кстати, кто это с вами, Александр Михайлович?

Суббота, девятый час вечера

«Опростоволосилась, да еще как!» Сердце Евдокии Сергеевны пело.

Нет, она всегда подозревала, что ее старая подруга — недалекая особа, но чтобы вот так проштрафиться…

— Ах, какой пассаж! Какой пассаж!

Иван Андреевич недовольно поглядел на супругу. Он редко видел ее такой оживленной, и оживленность ее ему не нравилась.

— А тут и понимать нечего, — перебила его Евдокия Сергеевна. — Как угодно, но это просто… Просто невозможно! Да и неприлично, наконец!

— Что именно? — уже в изнеможении спросил тайный советник.

— Будто ты не понимаешь, Иван Андреевич! — Евдокия Сергеевна на всякий случай оглянулась — не подслушивает ли их кто. Но подслушивать было решительно некому, да и незачем, ибо все уже и так обо всем догадались. — Варенька, ее племянница, ведь с женихом пришла, а жених — барон Корф. Анна же Владимировна пригласила на вечер еще и баронессу Корф! Теперь ты понял?

— Постой, — оторопел советник, — так она что, его жена?

Иван Андреевич оглянулся на баронессу, вытер платком лоб и подумал, что он и сам не отказался бы оказаться мужем баронессы Корф, хотя и бывшим.

Впрочем, Иван Андреевич был женат достаточно долго, чтобы знать, какие мысли надо держать при себе. Он только поглядел на длинную жеваную шею своей жены и тихо вздохнул.

Вокруг раненого офицера меж тем хлопотали Анна Владимировна и Варенька. Доктор Венедикт Людовикович быстро и аккуратно перевязал ему руку, а Глаша убрала осколки стекла.

— Однако и сила у вас, — буркнул доктор, когда все необходимые процедуры были закончены. — Голой рукой раздавить бокал… — Он покачал головой.

— Я знал одну певицу, которая делала то же самое, но лишь силой своего голоса, — вмешался композитор.

Барон Корф покосился на него брезгливо, как на неизвестное науке, но чрезвычайно противное насекомое, и пошевелил пальцами раненой руки. Графиня Толстая, которую происходящее чрезвычайно забавляло, улыбнулась. Хотя мало что знала о баронессе Корф и лично с ней никогда не встречалась, она была рада, что та, по-видимому, попала в неловкое положение.