Амалия. Книги 12-21

Никита отступил к стене и привалился к ней всем телом. У него был такой жалкий вид, что у Амалии на мгновение даже мелькнула мысль, что перед нею тонко разыгранный спектакль, рассчитанный на публику.

— Нет, нет, нет, — бессвязно повторял Преображенский, — не может быть…

— Почему? — спросил Александр.

Композитор дико взглянул на него.

— Она ничего плохого никому не сделала… За что? Безумие какое-то… — Он сполз всем телом по стене на пол и разрыдался, пряча лицо в ладонях.

Вареньке стало его жаль. Девушка подошла ближе и стала вполголоса успокаивать композитора. Александр хмуро покосился на нее и обернулся к Амалии.

— Вам не кажется, что пора все-таки вызывать полицию? — очень вежливо спросил он. — Сначала Беренделли, теперь графиня…

Билли сверлил его взглядом. Ему не нравилось, что после всего случившегося Амалия и ее муж — бывший, между прочим! — разговаривали так, словно понимали друг друга с полуслова и им не требуется входить в лишние объяснения.

— Думаю, вы правы, — сказала Амалия. — Я напишу записку Марсильяку и попрошу его приехать сюда. Это дело наверняка окажется по его части.

Баронесса еще раз взглянула на убитую, на зеркало, на окно, за которым лежала сплошная мгла. Что-то подспудно беспокоило ее, но она не могла понять, что именно.

Венедикт Людовикович закончил осматривать рану и поднялся.

— Боюсь, не скажу вам ничего нового, госпожа баронесса, — промолвил он устало. — Один выстрел, смертельный, произведен, судя по всему, почти в упор. Стреляли, как я думаю, из ружья. Вот и все, что я могу вам пока сказать.

Амалия обернулась к Билли и заговорила по-английски:

— Кажется, ты был недоволен, когда хироманта зарезали. Теперь у нас есть еще одно убийство, но на сей раз жертву застрелили.

— Эмили, я-то тут при чем? — вытаращил на нее глаза Билли. — Я же никого не убивал! И вообще я не понимаю… — Он запнулся и покосился на барона.

— Я тоже не понимаю, связано ли второе убийство с предыдущим, — призналась Амалия. — Конечно, весьма возможно. Скажем, графиня видела того, кто убил Беренделли, и тот человек принял меры, чтобы она не могла его выдать. Но тогда… — Она умолкла и вновь посмотрела в окно.

— Вы же говорили, что знаете, кто всадил кинжал в итальянца, — несмело проговорил Билли. — Получается, что тот же человек и ее убил?

— Нет, — сказала Амалия.

— Потому что у него алиби. В момент убийства графини он находился в саду и никак не мог застрелить Елену Николаевну.

— Вот как раз насчет выстрела я и не понимаю, — признался Билли.

— Ты о чем? — быстро взглянув на него, спросила Амалия.

— Да о том, что дуэль была в саду, а тут окна выходят вовсе не в сад.