Госэкзамен

Тщеславие, какие-то действительные и мнимые обиды, грешки…

– К слову! – остановившись, обвожу всех взглядом, – Если кто-то из вас… ну вдруг! Если кто-то из вас или ваших друзей, родственников, товарищей и знакомых увлекается, э-э… изысками в стиле Древней Греции и Востока…

– Фу-у… – протянул брат, – Фу-у!

– Если! – надавил я голосом на него, – То я не считаю это таким уж большим грехом! Ясно? Взрослый человек вправе сам распоряжаться своей жопой!

– Всё, всё… – Илья, красный как рак, замахал руками наподобие ветряной мельницы в бурю, – поняли мы, поняли!

– И всё-таки закончу! – не уступаю я, – Все присутствующие в курсе моих египетских приключений и в том, какую, сугубо положительную роль, сыграли… хм, боевые пидорасы.

– В общем, – скороговоркой выпалил Санька, – если вдруг што, оценивать людей будем сугубо по профессиональным и человеческим качествам!

– Да! – подтверждаю я, – Понимаю… тема неприятная, но вербовка очень часто базируется на шантаже. Не обязательно такого рода, но вы должны понимать, что в случае попыток надавить на вас…

– Убивать гадину! – выпалил Жюль воинственно, по котячьи топорща усы.

– Зачем? – Адамусь улыбнулся так, как могла бы улыбаться антропоморфная змея…

… - Напротив, соглашаться… на всё соглашаться! – усмехаясь, продолжил литвин, – А потом идти к руководству и начинать вести Игру.

– Верно, – соглашаюсь с бывалым человеком, – и это тоже есть в должностных инструкциях. А по поводу… хм, содомской лекции, вы должны понять… и принять! Грешки есть у всякого из нас, и если вдруг на вас надавили чем-то, что кажется вам постыдным – не бойтесь! В обществе такие вещи в общем-то предосудительны, но как вы могли заметить по некоторым нашим парижским знакомцам, никто от хорошего человека не отворачивается.

– Ладно… – потёр лицо руками, тема и в самом деле неудобная, – на этом тему содомии в наших тесных рядах прошу считать закрытой! Вернёмся к шпиономании и к тому, почему важно соблюдать секретность.

– Знаю, – продолжаю после короткой паузы, – вы можете считать, что именно сейчас, в закрытой долине, секретность не важна.

Я выразительно посмотрел на Саньку, на что тот несколько театрально надул щёки и с шумом выдохнул.

– Был неправ, – нехотя сказал он.

– Верно, – киваю я, – неправ! Это не шпиономания, а простое, но очевидно не для всех, понимание того факта, что существует сила привычки! Почти невозможно переключиться хоть сколько-нибудь быстро с режима благодушия на режим секретности! Тем более, невозможно сделать это переключение с тумблером.