Госэкзамен

– В Париже, – продолжаю негромко, не забывая вовремя прикрывать рот салфеткой, бокалом или ложкой с пирожным, – эта ситуация выглядит интересно, но не очень многообещающе. Тот случай, когда можно много и интересно судиться, надеясь лет через десять на кусочек чужого счастья в свою пользу. Но не особо надеясь и не особо большого.

– А у нас, я так понимаю, эта ситуация поинтересней, – протянул Бляйшман, всем своим упитанным видом излучая позитив и денежный интерес.

– Таки да! – соглашаюсь с ним и делаю перерыв, подзывая официанта звонком колокольчика, который здесь на каждом столике свой, со своей тональностью.

Заказав несколько позиций сладостей, дабы иметь возможность прикрывать рот не пустой рукой подозрительно-шпионски, а законно и вкусно, дождался прихода кафра и почти кипенья старого жида, и только затем продолжил:

– Сразу несколько козырей, – продолжаю разговор, – Прежде всего интересная путаница в документах купли-продажи, взятых во время захвата Кимберли. Затем документы, доставшиеся от Родса.

– О-о… – в экстазе простонал собеседник, закатывая глаза.

– Обрывочно, – тороплюсь уточнить, пока дядю Фиму не накрыла волна того, чем обычно накрывает с любимой женщиной.

– Да хоть што! – сипит тот, разом охрипший, – это же… это возможности!

Пальцами показываю, насколько это немножечко.

– Хуцпа… – прошептал дядя Фима, пойдя пятнами.

– Повторяешься! – глянув на него насмешливо, откидываюсь на спинку стула и жду, пока шестерёнки его разума сбросят с себя ржавчину сомнений.

– Но… – начал было тот, и тут же задумался, перекосив губы и кусая их изнутри.

– А ведь и в самом деле! – с удивлением констатировал премьер-министр Иудеи, подняв на меня глаза, – Именно сейчас у нас есть все шансы!

– Системный кризис, – соглашаюсь я, – Если не сейчас, то когда?

– В самом деле… А французская ветвь семьи? – внезапно засомневался он, снова кусая губы.

– А это… – чувствуя, как губы растягиваются в широченной ухмылке, спешу прикрыть их салфеткой, – берут на себя мои друзья из Парижского Жокей-клуба!

– О как… – протянул дядя Фима, покрываясь бисеринками пота и откидываясь назад, – А они о том знают?

– Пока нет, – моему оскалу может позавидовать гиена.

– Даже так? – дядя Фима показал, что умеет вздёргивать брови не хуже меня. Броня моей уверенности выдержала залп его скепсиса, и старый компаньон захмыкал, придя в наилучшее расположение духа.

– Старые счёты, – поясняю для точности, – У некоторых семей до-олгая память…

– Это да, – задумчиво согласился Бляйшман, вспоминая что-то своё, – долгая.

– Французские активы… – я поморщился, – приберут по большей части мои… хм, друзья из Парижского жокей-клуба.