Госэкзамен

Поискав глазами графин, он налил себе шустовского коньяку и снова откинулся на спинку кресла, продолжая импровизированный урок:

– При подобном развитии ситуации, роль пилота сводится, по сути, к роли кучера, – присутствующие зароптали, но британец обвёл их тяжёлым взглядом, и русские офицеры примолкли.

– Кучера, – повторил Невилл совершенно безэмоционально и приложился губами к бокалу с коньяком с той трепетной нежностью, что выдаёт не столько ценителя, сколько скрытого алкоголика из тех, что не признаются в своём алкоголизме и себе, – и отсюда растут… как это на русском? Корни проблем?

Британца уверили, что его русский язык совершенно безупречен, а лёгкий акцент, даже если и проскальзывает иногда, не имеет никакого значения.

– Пусть не кучера, – поправился британский военный, – пусть будет водитель боевой колесницы! Как ни крути, всё ж таки лицо второстепенное, подчинённое. К тому же, научить пилотировать аэроплан сложнее, чем научить метко стрелять!

– Нонсенс! – воскликнул кто-то из курсантов, – Это столь же нелепо, как доверить управление судном механику… или скорее даже – кочегару, на том основании, что подбрасывая уголь в котёл, именно он движет судно!

– Соглашусь! – британец отсалютовал бокалом возмущённому офицеру, – Более того, если посадить позади пилота стрелка, возникает ещё одна проблема.

Допив коньяк, он встал, опёршись на подлокотники кресла, и подошёл к модели «Виккерса» в гостиной, выполненной один к пяти, свисающей с потолка. Аэронавты потянулись за ним, как гусята за гусыней, да и преподаватели школы, заинтересовавшись разговором, подошли поближе. Впрочем, вмешиваться в беседу, равно как и разбавлять демократическую толпу курсантов своими персонами они не стали, встав своей компанией чуть поодаль.

– Обратите внимание, господа! – артикуляция Невилла стала отчётливей, что выдало в нём привычку к преподаванию. Невесть откуда взявшейся указкой он потыкал в сложное переплетение реек, соединяющих крылья биплана, – Видите? Стрелку необходимо быть не только метким, но и чертовски хладнокровным человеком… Я бы даже сказал – рептилией, если в идеале!

– Да уж, – пробормотал кто-то из русских преподавателей, ухвативших суть проблемы, – Стреляться на пистолетном расстоянии, не забывая притом о необходимости беречь собственный аэроплан, это что-то за гранью… Если мы говорим о нижних чинах, разумеется.

– Именно! – энергически кивнул британец, – Подобная стратегия предполагает использование аэроплана фактически в качестве пулемётного лафета, только очень уж дорогостоящего и малоэффективного. Вести хоть сколько-нибудь эффективный огонь таким образом возможно, но только если пилот совершенно забудет о чувстве самосохранения.