Госэкзамен

Ну в самом деле… и так по четырнадцать часов работаю, куда ж ещё! Нужно же иногда и развеиваться…

Да, не ко времени! Но что делать, если от чтения прессы уже тошнотики в мозгах, и более всего хочется заорать, порвать к чортовой бабушке все газеты и кого-нибудь убить?!

– Вот здесь мозг поломать придётся, – бурчу удовлетворённо, – на заученных ходах не вылезешь!

Выкинув было из головы идею соревнований для популяризации новых шахмат, я всё ж таки снова и снова возвращался к ней.

– Хм… а почему бы и не да? – покрутив мысль так и этак, пришёл к выводу, что организовать турнир при моих возможностях не стоит ничего.

Нужно всего-то навсего разместить в газетах, где я имею доли, правила новых шахмат, ну и организовать турниры на местах… Тоже не сложно.

Лекторы общества Знания, Университет… а дальше сами разберутся, кому и что поручать конкретно.

– И ведь пожалуй… – я замолчал, прокручивая идею с упорством мясорубки, – к месту! Хм… как часть пропаганды. Вера в неизбежную победу и прочее. А заодно ведь и выявим умных, нестандартно мыслящих людей! Нам такие – край как нужны!

Размышления мои прервал самокатчик из штаба, прорвавшийся через Пессу Израилевну с пакетом наперевес.

Одетый с иголочки, щеголеватый, благоухающий одеколоном (несколько избыточно на мой придирчивый вкус), выглядел он, тем не менее, несколько помято и затравленно.

Козырнув, он вручил мне пакет и застыл сусликом, дыша через раз и стараясь не коситься на мою любимую будущую тёщу. Разорвав конверт, я мельком пробежал глазами текст, и тут же почти сжёг его в одной из пепельниц, расставленных в изобилии специально для гостей.

Меланхолично дождавшись, пока бумага прогорит, растёр всё в пепел, не боясь испачкать руки.

– Коммандер… – обратил на себя внимание самокатчик, – ответ будет?

– Ответ? Ах да, ответ… будет, погоди.

Набросав ответ, запечатал конверт и вручил самокатчику вместе со свёртком, принесённым заботливой служанкой с кухни. Кухарка у меня – большая любительница кулинарных экспериментов, и я такую тягу поощряю. Да и ещё и тётя Песя…

В общем, готовят они не на одного меня, плюс нередких гостей, а полное впечатление – на взвод солдат, притом только-только с голодного марша.

Дом мой в итоге стал пользоваться репутацией самого хлебосольного в квартале, потому как свёртки со съестным всучивают не только гостям и курьерам, но кажется – любому чернокожему бою, проскочившему мимо ограды недостаточно быстро!

Проводив самокатчика, я кивнул встревожено замершей тёте Песе.

– Да. Началось… Я в Преторию, на совещание.

Всплеснув руками совершенно как русские бабы, она тут же набухла слезами. Не замечая этого, но зная, как я не люблю женские слёзы, она засуетилась, собирая меня в дорогу.