Госэкзамен

Но и революционеры в долгу не остаются, так что профессия тюремного надзирателя или человека, так или иначе причастного к этой системе, стала одной из самых опасных.

С казаками, несмотря на их активное участи в подавлении протестов, тоже не всё гладко. Далеко не все лампасники горят желанием подавлять народные волнения, и хотя с «инородцами», «Русью поганой» и «лапотными мужиками» чувствуют солидарность очень немногие, но… а нужно ли казакам подавлять волнения? В принципе?

… изменилось очень многое! Недовольство властями у казаков тлело всегда, и как это бывает, собственные привилегии виделись им чем-то несущественным и сами собой разумеющимися, а вот неизбежное проникновение «Руси поганой» на Дон, да вкупе с разрешением властей приобретать там земли и дома, воспринималось как неслыханное покушение на святая святых!

А ведь были и настоящие причины для недовольства! Отделённый от Кубанского войска Черноморский край, который стали заселять армянами.

Двенадцать казачьих станиц Ставропольской бригады переведёно в крестьяне. От Оренбургского Войска была отделена западная часть Самарско-Оренбургской линии, а казаки тоже переведены в крестьяне.

Что с того, что для расказачивания были веские причины, что иррегулярные войска, будь они хоть трижды из «потомственных», всяко хуже регулярных, даже из лапотных мужиков? Что Кубань завоевали не казаки, а Суворов со своими «чудо-богатырями»!? Да и обороняли Кубань не только казаки, но и русские солдаты… Обида часто иррациональна, да и пословица о бревне в собственном глазу неспроста появилась!

Заигрывание Николая Второго с этим сословием (или всё-таки народом?!) в самом начале царствования, с грандиозными планами по созданию Туркестанского казачьего войска, обернулось, как после бывало не раз, не менее грандиозным пшиком… Казаки, даже верноподданные, метаний Самодержца не оценили, и чаша их терпения не то чтобы переполнилась, но стоит теперь – с напупинкой!

Наверное, непримиримый революционер, руководствующийся принципом «чем хуже, тем лучше», радовался бы сложившейся ситуации, но у меня не получается.

Причём при попытках рассуждать здраво и логично, не отвлекаясь на тонкие материи и метафизику духа, позиция профессиональных революционеров, пожалуй, в данном случае выглядит едва ли не выигрышно!

Адольф Иванович, с его пристрастием к красивостям, как-то сравнил Российскую Империю с человеком, больным тяжёлой формой фурункулёза.

Везде нарывы национализма и ура-патриотизма, нелепых законов и сословных ограничений, официального бесправия низших классов и чудовищного, каждодневного давления по религиозному направлению.

Уже хорошо видно, что власти запустили ситуацию и не пытаются лечить тяжело больную страну.