Госэкзамен

– Красиво, – ещё раз повторил он, – А получится ли?

– Должно, – также безэмоционально отозвался, – а иначе… зачем всё? Вы, полковник, знаете, каково это – детский гробик отвозить по весне… Да не на кладбище, потому как денег на попа нет, а в овраг?

– Даже так? – голос его дрогнул, и сигарета сломалась в руках, – Чорт!

– Это не самое страшное, – спокойно сказал я, пока Максимов прикуривал новую папироску, – Это обыденность, Евгений Яковлевич. Для большинства русских – обыденность, есть вещи и пострашнее.

– Вы изучали всё больше вероятного противника, господин полковник, – спокойно киваю, – понимаю. Вы просто представьте себе реалии Российской Империи…

– … снизу. Четверть детей мрёт, не доживая до года. Ситуация с призывниками, половина из которых в принципе не пройдёт военную комиссию, а остальных нужно сперва откармливать, вам известна. Перспектив… да собственно, никаких!

Он кивнул, и затянулся сильно. Не последовало громких слов о том, что он не знал… Знал, разумеется, знал! Как разрозненные факты, сводить которые в единую систему высочайше запрещено! Как запрещено слово «голод» в газетах, заменяемое на «недород».

… а вообще, человеку с нормальной психикой думать о таких вещах просто не хочется! Подсознание противится, игнорируя такие факты. Потому что иначе…

… нет иного решение, нежели менять всю систему! Пусть даже с мясом! Или помнить постоянно, что ты – соучастник. Молчаливый или не очень… и каждый твой поход в ресторан – это упущенная возможность спасти от голода семью крестьян, каждая покупка нового гардероба на деньги от сданного в аренду поместья, это детские трупики по весне.

А христосование на Пасху с соседом-офицером, который (и ты это точно знаешь!) принимал участие в карательных операциях, и может быть, сам подписывал приказы о расстреле очередного бунтовщика или отдавал приказ «перепороть всю деревню»… Это как?

– Всю систему ломать придётся, – констатировал он мёртвым голосом, и затянулся, – крови будет…

– Не ломать! – возражаю резко, – Строить! С ноля строить! Евгений Максимович, господин полковник! Очнитесь! Не работает система, и давно не работает! Социальные лифты сломаны напрочь, вы разве не видите?

– Строить? Кхм… – он задумался и начал курить одну папиросу за другой, жадно, взатяг, не обращая никакого внимания ни на песни, ни на прелюбопытные сценки из жизни посетителей кафешантана.