Госэкзамен

Я… не отрицаю, что среди моих предков были когда-то иудеи, но сейчас, не считая толики иудейской крови, я самый обычный немец! Я…

– Идиёт, – перебил его владелец кабинета, откидываясь на спинку стула.

– Прощу прощения! – с видом оскорблённой невинности выпрямился (насколько это позволяли сцепленные за спиной руки) Зигмунд, он же Соломон, он же Сидней… – Я попросил бы…

Владелец кабинета, тягуче зевнув, нашарил в ящике стола коробку с папиросами и закурил, не обращая внимания на слова авантюриста, который продолжил что-то говорить…

… и кажется даже, что-то убедительное и логичное, подтверждённое документами и словами свидетелей.

– Вся ента возня… – мужчина затянулся и вновь заразительно зевнул, – Шпиёны, ети! Чисто дачный тиятр, когда прыщавые гимназистики играют роли храбрых воителей, а их трепещущие подружки, такие же цвятущие прыщами и нескладушные, играют Дульсиней и этих… Отелл. А родители и бабки-тётки, сидят сибе на скамеечках и рукоплещут, чуть не ссыкая под сибе от восторга. Да не потому, что тиятра хороша или декорации убедительны, а потому что – кровиночки! На сцене!

– Вот вы где у мине! – мужчина с силой провёл ребром ладони по горлу, ажно вдавив кадык вовнутрь, а в глазах его блеснула ярость, – Тяитр всратый!

– Вы, пащенки этакие… – он сделал паузу, подкуривая новую папиросу от старой, – сибе самыми умными мнили? А вот вам зась!

Владелец кабинета резко выбросил руку со скрученной фигой чуть не в лицо задержанного.

– Вот так вот глаза закрывали… – он хлопнул себя ладонями по лицу, растопыривая пальцы и выглядывая сквозь них, – чисто в прятки с детишками играли, чуть не до аукалок!

– Не вижу… – прогундел он в ладони, – ау!? Где вы, аглицкие шпиёны? Ау!

– Я не имею никакого… – начал было задержанный, но внезапно сбился.

– С кем имею честь? – Джордж, он же Соломон, он же Зигмунд… выпрямился, насколько это позволяли наручники. Он и сам пока толком не понимал, кого же отыгрывает – гражданина Германской Империи, возмущённого нарушением своих прав и свобод, или…

– Честь? – хмыкнул владел кабинета, – Любите вы о чести… Жуков Сергей Алексеевич, шериф Дурбана и глава контрразведки Кантонов по совместительству.

– Наслышан, – с достоинством кивнул задержанный, – Сергей Алексеевич, это всё какое-то чудовищное недоразумение…

– Как же вы меня забодали, – закатил глаза Жуков, откидываясь на спинку кресла и пуская кольцами дым, пока почтенный германский негоциант и коммивояжёр весьма убедительно рассказывал о своей невиновности.

– Говорю же… – шериф затушил папиросу, предварительно не без труда отыскав место в переполненной окурками пепельнице, – хватит тиятру отыгрывать! Щитай, похлопали тибе и на бис вызвали! Всё, успокойся.